Авторы

22.10.2016 04:54:00

http://shr-32.ru/block/gallery/big/529.jpg

Для некоторых трудным представляется понимание поэта Ф. И. Тютчева, как автора блестящих политических стихов. Как, мол, такой философский и лирический поэт мог прибегнуть к стихам открытого политического звучания. Но ведь Тютчев считал себя прежде всего дипломатом, то есть политиком, а потом уже поэтом. Тютчев тем и универсален и велик, что он сумел не только вместить в себя, но и воплотить в слове для других многообразные настроения, волнующие большинство русского, но не только одного русского народа. Многие Святители Руси и выдающиеся монахи-подвижники говорили и писали на важные политические и иные темы, и это нисколько не умаляло их великого духовного подвига. Так, мы знаем, что игумен Земли Русской  преподобный Сергий Радонежский не только благословил святого князя Димитрия Донского идти на Куликовскую битву, но еще и дал ему двух бывших брянских богатырей Пересвета и Осляблю в помощь. И еще, когда поэт Тютчев утверждает, что в Россию можно только верить, то этим он подвигает к пониманию Святой России и России Духа не саму Россию и ее народ, хотя и это имеет место, особенно сейчас после стольких лет борьбы с Христианством в самой России, а тех, кто уже долго и безуспешно равнодушен к России и тем более ненавидит все русское, православное. Любая ненависть неплодотворна. Лучше изучить вопрос, чем продолжать не замечать Россию или выставлять ее не тем, чем она на самом деле является. Нападки на Тютчева за его поэтические, политические и другие взгляды только придают вес его стихотворениям и статьям в защиту естественного мирного развития на основе православных подлинно общечеловеческих ценностей.

Удивительна духовная преемственность не только русских поэтов-гениев, но и великих поэтов России с ее великими писателеми. Идет ли речь о Гоголе или о Достоевском, всегда обнаруживается то глубинное и духовное, что составляет суть великой русской литературы. О значении Пушкинской речи Ф. Достоевского уже шла речь в книге «Душа России» (Пушкин и Рубцов). Теперь наш разговор о двух выдающихся современниках и двух Федорах – поэте Федоре Тютчеве и писателе Федоре Достоевском в их связи с жизнью и поэзией поэта нашего времени Николая Рубцова в той части, которая касается взаимоотношений Запада и Востока. Христос сказал, что там где двое или трое живут и творят во имя Его, там Он посреди них. Это и есть подлинная, живая, непобедимая Церковь Христова, Тело Господне.  Это и есть не безликое и абстрактное «общество», а союз любви, основанной на вере в Святую Троицу и исполнении заповедей Христа и Евангелия. Конечно, на земле даже такой союз далеко несовершенен, более того, зачастую преследуем, гоним и хулим, но, как сказал Христос, Его сила как раз в немощи и совершается, а не в мнимой праведности думающих о себе высоко. Земная Церковь в отличии от Победившей Небесной противостоит злобе духов поднебесных, которая пытается стравить людей и народы между собой, разделить их по религиозным, политическим, общественным, национальным и иным взглядам. Христос, как Глава Церкви, особенно благоволит к Воинствующей на адскую злобу Церкви и помогает Ей. Более того, Бог стал Человеком без греха, этим показав, как дорог ему каждый верующий в Него, и Он умер за нас и воскрес, чтобы и мы воскресли к небожительству. Что может быть выше такой Небесной Любви! К сожалению, зачастую поэзию и вообще писательство представляют обычным видом деятельности или искусства, которая должна приносить доход. Но мы на примере великих поэтов и писателей России, да и мира, видим, что сочинительство во славу Божию есть род бескровного мученичества, когда произведения творцов слова буквально написаны кровью их сердца. О такой любви – положить душу и сердце ради других в православном творчестве многие еще не знают, полагая что поэту и писателю просто дан такой дар, а они его не имеют, поэтому те счастливчики, а они, мол, обычные граждане. Это неправильный и ложный взгляд. Он обоснован теми, кто до сих пор умаляет и хулит личность и подвиги выдающихся творцов России и мира. Каждый человек призван в мир служить Творцу тем, чем он принесет для своей души и других несомненную духовную пользу. Все мы рождены одинаково, у нас одни и те же грехи. Никакой прогресс не изменит сущности и назначения человеческой жизни. Только в Святой Троице возможно подлинное, прочное и, главное, органичное объединение людей, их усилий по достижению добродетельной жизни. Пусть мы будем разниться в одном – в разных степенях добродетели, в добрых делах, никому не завидуя и желая всем придти в разум Истины – Христа и спастись.

Наш разговор пойдет о трех, пожалуй, самых важных центрах духовной жизни человечества за его духовную историю – Риме, Константинополе и Москве. Иерусалим – это то, что было до Рима, Византии и Москвы, что и породило то, что мы называем, впрочем вполне для удобства, условно Востоком и Западом. Иерусалим - это особый и отдельный разговор. Но мы начнем наш разговор о Западе и Востоке

Собственно говоря, когда окончательно оформилось пресловутое разделение народов и государств на Запад и Восток? Правильно, только тогда, когда произошло отделение Римской Церкви от Восточной сестры своей. Ведь до этого, не смотря на географическую разницу или нравы, культуру и обычаи не было столь враждебных отношений между Западом и Востоком, которые мы наблюдаем сегодня. Как есть географические полюсы земли, которые никогда не могут воссоединиться, так есть, увы, страны и народы, которые в силу ряда исторических, религиозных и иных причин не хотят духовного соединения друг с другом. Сложились как бы два мира и две системы, живущие своею жизнью с противоположными религиями: одной – общечеловеческой под видом Христа и всяческого инобожия и другой – Христианской, Богочеловеческой. Случилось это из-за отвержения, увы, многим большинством на земле Вселенской Православной Апостольской Церкви и противления Ей всеми силами. С продолжающегося до сего дня отступления от Святой Троицы во Вселенском Православии, как язычниками, так и лжехристианами, Восток стал олицетворением восхода Солнца Правды Христа, а Запад местом, куда стекаются все отступники от Спасителя. Тьма бесовская укрывается от Света Истины в противоположную Востоку сторону. Вот почему в Таинстве Святого Крещения крещаемые или его восприемники становятся лицов в сторону запада и плеванием отрекаются от всех дел сатаны. Конечно, речь не идет о привычном нам сегодня Европейском Западе. Мы говорим о двух противоположных духовных жизнях. В духовном смысле мир всегда однополярен, ибо в центре его Бог, а все остальное либо приближается к Источнику Жизни, либо удаляется в кромешную тьму.

Итак, сначала язычники становятся на пути Христа и Христианской Церкви. Римская империя времен Понтия Пилата выступает в роли гонителя и Кого – самого Бога! Иудейский же народ держится в старом, кстати, не отмененном Христом, исповедании. В Спасителе они видят покушение на их устои - фарисеев, книжников, первосвященников, саддукеев и прочих. Вскоре более добродушные язычники понимают, что бороться с Богом бесполезно, особенно массовыми казнями христиан. И тогда Христианство становится официальной религией Древнего Рима. Но мало покориться Христу, необходимо исполнять волю Божию во всех обстоятельствах нелегкого земного бытия. А это-то и трудно – каждый день стоять в вере, да и невозможно грешным без Христа устоять хоть в чем-нибудь добром. Рим поклонился Христу, но сделал это лукаво, рассчитывая, что посредством Христа он завоюет весь мир. Но Христос пришел не для завоевания мира, а спасения человека от власти греха и тьмы. Этого-то Первый Рим и не понял вместе с богоизбранным еврейским народом, отвергшим своего долгожданного Мессию. Вот это мятущееся большинство отступников от Апостольского Вселенского Православия рано или поздно призовет своего «царя» и поклонится ему. Это и будет сын погибели – антихрист. Итак, либо Сын Человеческий, исполняющий волю Небесного Отца, либо сын погибели, исполнитель воли сатаны, главы ада. Что же выберем? Тут вроде бы и вопроса не должно быть, ведь не найдешь такого человека, чтобы он сознательно хотел в ад. Однако широким погибельным путем своеволия и непослушания Святой Троице продолжают идти несчетное количество людей и погибает. Кстати, когда поэт Тютчев говорит, что «природа – сфинкс», то он этим утверждает, что люди возвели природное и материальное в идола, в египетское изваяние. Бездушным и безответным идолам-то легче поклоняться и исполнять свои прихоти, чем жертвовать собой ради других и исполнять волю Живого Триипостасного Бога. Сегодя идолов столько, что ими захламлена вся земля. Все что неугодно Богу, то и идол, то и грех. Зло на зло, и вот уже зло по меткому выражению Тютчева «распространяется и под землей». Первый Рим не удержался в Апостольском Христианстве, потому что соблазн покорения мира под эгидой Царя-Христа воплотился в конкретную политику, привел к такому искажению веры, что от нее осталась одна благочестивая видимость. Крах Римской империи был предрешен. Вместо того, чтобы сделаться всем слугой, Рим возмечтал о том, чтобы ему послужили. Во главу угла был поставлен не церковный авторитет, а разного рода амбиции. Тютчев пишет: «…И для достижения искомой цели Рим не гнушался никакими средствами: ни насилием, ни хитростью, ни кострами, ни иезуитами. Для сохранения единства веры он не побоялся исказить Христианство. И что же, где это единство веры в западной церкви спустя три столетия? Три столетия назад Рим вверг половину Европы в ересь, а ересь ввергла ее в безверие. Вот плоды, собранные христианским миром после многовековой деспотии римского престола, подчинившего Церковь вопреки соборным решениям. Он осмелился восстать против Вселенской Церкви; другие без колебаний восстали на него самого. Это и есть проявление Божественного правосудия, незримо присутствующего во всем происходящем в мире».

Стоит сегодня внимательно прочитать труд святого преподобного  Феодосия Печерского, основателя вместе с преподобным Антонием Третьего  Всемирного удела Пресвятой Богородицы на земле – Киево-Печерской Лавры, который называется «Слово о варяжской вере или латинянах». Кстати, сегодняшние события на Украине не свидетельствуют ли о том, что под всеми интригами Запада в отношении малороссов и великороссов единой России кроется давнишнее желание духов злобы разделаться со Всемирным Богородичным уделом, обратив его в нечто неправославное, униатское? Но вернемся к преподобному отцу Феодосию, который пишет: «А дьявол радуется всякому злу, совершаемому между людьми: он издревле враг нам, хочет убийства, кровопролития, воздвигая свары, убийства, зависть, братоненавидение, клеветы». Одним словом, если бы люди не совершали по злой своей воле грех, то и дьявол бы ни в чем не преуспел. Если Бог радуется о каждом кающемся грешнике, то дьявол желает всех людей, все Божие смести с лица земли. «Поэтому если какая-либо страна согрешает, Бог наказывает ее смертью, или голодом, или нашествием иноплеменников, или бездождием. И другими различными казнями, чтобы мы, покаявшись, жили так, как Бог велит, вещая нам через пророка: «Обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании» (Иоиль 2:12). Если бы мы пребывали в заповедях Божиих, то и здесь удостоились бы получить блага земные, и по отшествии из мира – жизнь вечную. Но мы постоянно вращаемся в нечестии, прилагая грехи ко грехам, во всем прогневляя Бога, совершая злое перед очами Его. Бог через пророка говорит нам: «Разумел, яко упорны, жестокосерды ленивы творить волю Мою; того ради удержал от вас дождь и предел один одождил, а другого не одождил, и иссохла земля нив ваших, и поразил вас различными казнями, и после того вы не обратились ко Мне. Сего ради винограды ваши, и дерева всякие, приносящие плод, и нивы – все стер, говорит Господь, а злоб ваших не могу стереть. Пошлю на вас постепенно различные бедствия, пока не обратитесь ко Мне, покаявшись от злоб ваших». Подвигнемся на добро; взыщите суд, избавьте обидимого и придите на покаяние, не воздавая злом на зло, ни клеветою на клевету; но любовью обратимся ко Господу, постом, рыданием и слезами омывающие грехи свои, не словом называясь христианами, а живя по-язычески. Но нас более интересует отношение великого святого и едва ли не первого духовного писателя Святой Руси к латинской (католической) вере:

«Вера их вредная и установления ее неправедныо с т е р е г а й с я   их. Икон не целуют; мощи святых не целуют; в пост мясо едят; служат с опресноками; попы их крестят одним погружением в воду, а мы – тремя; во имя же святых не нарекают, но как назовут родители детей, таким именем и крестят… Поэтому латинской веры следует остерегаться, обычаев их не держаться, причастия у них не принимать, и не слушать сказанного ими, потому что заблуждаются они в вере и нечисто живут. Христианам же своих дочерей нельзя выдавать замуж за них, ни их дочерей брать в жены, нельзя с ними брататься, не кумиться, ни целоваться с ними, и нельзя есть с ними из одной посуды… Если же они попросят у вас, то дайте им, Бога ради, поесть, но в их посуде, если же не будет у них посуды, то можно дать в своей и потом, вымывши посуду, молитву сотворите. О согрешениях своих они не у Бога просят прощения, а попы их прощают за мзду. Попы же их не женятся законным браком, но с рабынями блудят и церковную службу творят, не видя в этом греха. Епископы же их держат наложниц, и на войну ходят, и перстень на руке носят. Мертвецов кладут на запад ногами, а головою на восток и руки вдоль тела укладывают, очи же, уши и нос залепляют воском. И в жены берут сестер. И мертвому телу Господню служат, считая его мертвецом; мы же службу творим живому телу Господню, Самого Господа видя сидящим справа от Отца, Который судить придет живых и мертвых. Они ведь, латиняне,  м е р т в ы е, потому что мертвую службу творят; мы же живому Богу жертву чистую и непорочную принося, вечную жизнь обретаем. Ведь так написано: «Каждому воздастся по делам его». Пищу же их нельзя вкушать, ибо много в них злого и неправедного…

Развращена и гибельна вера их, ибо даже иудеи не делают того, что они творят. Многие же в Савелиеву ересь впали, которая сквернее и злее, чем вера любых других народов, потому что спастись от нее нельзя, а от языческих ересей можно. Латиняне Евангелие и Апостол имеют, и иконы святые, и в церковь ходят, но и вера их и закон ложные. Множество ересей всю их землю осквернили, потому что  ВО  ВСЕЙ  ЗЕМЛЕ  ТОЛЬКО  ВАРЯГИ.  Великая беда из-за них правоверным, которые с ними живут в одном месте. Тот же из христиан, который устоит перед ними, сохраняя веру в чистоте, станет перед Богом справа, радуясь; если же по доброй воле перейдет в их веру, то будет стоять вместе с ними слева, плача горько… Нет жизни вечной живущим в вере латинской или мусульманской, не будут они вместе со святыми в будущем веке. ВЕРУ ЖЕ ИХ ХВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ: ЕСЛИ ЖЕ КТО ХВАЛИТ ИХ ВЕРУ, ТО ОКАЗЫВАЕТСЯ ОН ХУЛИТЕЛЕМ СВОЕЙ; ТОТ, КТО НАЧИНАЕТ ХВАЛИТЬ ЧУЖИЕ ВЕРЫ, ОТРЕЧЕННЫЕ ОТ ПРАВОСЛАВНОГО ХРИСТИАНСТВА, ТАКОЙ ОКАЗЫВАЕТСЯ ДВОЕВЕРЦЕМ И БЛИЗОК ОН  К ЕРЕСИ… ХРАНИ СЕБЯ ОТ ТАКИХ ДЕЯНИЙ И НЕ ПРИДЕРЖИВАЙСЯ ИХ, НО ИЗБЕГАЙ ИХ, СВОЮ ВЕРУ ВСЕГДА ХВАЛИ И, ПО СИЛЕ СВОЕЙ, ПОДВИЗАЙСЯ В НЕЙ ДОБРЫМИ ДЕЛАМИ». Предоставляем читателям делать правильные выводы из духовного послания святого преподобного Феодосия Печерского, написанного им еще в ХI веке.

Итак, Христос и Единая Соборная Церковь не могут разделиться в себе, как и Истина. Все отпавшие от исповедания Православного Символа веры, хоть и продолжают именовать себя христианами, но таковыми не являются, а находятся в ереси. Стоило западным христианам изменить Никейско-Царьградский Символ веры в той части, что касается исхождения Святого Духа, а затем и непорочного зачатия Девы Марии и непогрешимости папы римского, как последовало обрушение западного миросозерцания, и Запад стал тем, чем он является до сих – мертвым телом, в котором происходит преимущественно механическое движение. С тех самых пор Православная Россия сделалась для Запада чуждой и непонятной территорией, которую необходимо обратить в подобие себе. Ну, как не назовать все это самой настоящей войной против Православия и России. Сами погибаем и других увлечем за собой, мол, вместе не так уж страшно в аду…

Известно, что Тютчев задумал большой философско-политический трактат «Россия и Запад». Тютчев отнюдь не был идеалистом в политике, как иные утверждают, тем более он не идеализировал Запад, зная его изнутри в силу длительного пребывания в нем. Вот его некоторые рассуждения, актуальные и по сей день, и они высказаны не кому нибудь, а самому Императору России Николаю I: «Добираясь до сути проявляемого к нам в Европе недоброжелательства и оставляя в стороне высокопарные речи и общие места газетной полемики, мы находим вот какую мысль: «Россия занимает огромное место в мире, и тем не менее она представляет собою лишь материальную силу, и ничего более». Вот истинная претензия, а все остальные второстепенны или мнимы. Как возникла эта мысль и какова ее цена? Она есть плод двойного неведения: европейского и нашего собственного. Одно является следствием другого. В области нравственной общество, цивилизация, заключающие в себе самих первооснову своего существования и развития, могут быть поняты другими лишь в той степени, в какой понимают себя сами: Россия - это мир, только начинающий осознавать основополагающее начало собственного бытия. А осознание этого начала и определяет историческую законность страны. В тот день, когда Россия вполне распознает его, она действительно заставит мир принять свое начало. В самом деле, о чем идет речь в разногласиях между Западом и нами? Чистосердечен ли Запад, когда высказывает превратное представление о нас? Всерьез ли он стремится пребывать в неведении относительно наших исторических прав?

Западная Европа еще только складывалась, а мы уже существовали, и существовали, несомненно, со славой. Вся разница в том, что тогда нас называли Восточной Империей, Восточной Церковью; мы и по сей день остаемся тем же, чем были тогда. Что такое Восточная Империя? Это законная и прямая преемница верховной власти Цезарей. Это полная и всецелая верховная власть, которая, в отличие от власти западных государств, не принадлежит какому бы то ни было внешнему авторитету и не исходит от него, а несет в себе самой свой собственный принцип власти, но упорядочиваемой, сдерживаемой и освящаемой Христианством. Что такое Восточная Церковь? Это Церковь Вселенская. Вот два единственных вопроса, по которым должен вестись всякий серьезный спор между Западом и нами. Все прочее - только болтовня. Чем глубже мы постигнем эти два вопроса, тем сильнее предстанем перед лицом противника. Тем скорее мы станем самими собой. Если пристально рассматривать ход событий, борьба между Западом и нами никогда не прекращалась. В ней не было даже длительной передышки, а случались лишь короткие остановки. Зачем теперь это скрывать от себя? Борьба между Западом и нами готова разгореться еще жарче, чем когда бы то ни было, и на сей раз опять, как и прежде, как всегда, именно римская Церковь, латинская Церковь оказывается в авангарде противника. Что же, примем бой открыто и решительно. И да не забудет ни на мгновение Восточная Церковь перед лицом Рима, что она является законной наследницей Вселенской Церкви. Против всех нападок Рима, всех его враждебных действий в нашем распоряжении есть лишь одно оружие, но оружие грозное: это его история, его прошлое. Что совершил Рим? Как добыл он присвоенную власть? С помощью очевидного захвата прав и обязанностей Вселенской Церкви. Чем пытался он оправдать этот захват? Необходимостью сохранения единства веры. Вот чисто религиозный вопрос в наших распрях с Римом.

Что же касается оценки политического воздействия Рима, хотя и менее нас затрагивающего, на различные государства Западной Европы, то каким ужасным обвинением оно тяготеет над ним! Разве не Рим, не его ультрамонтанская политика расстроила и растерзала Германию, погубила Италию? Она расстроила порядок в Германии, подрывая императорскую власть, она растерзала ее и ввергла в раздоры, вызвав Реформацию. А Италию политика Рима погубила тем, что всеми средствами и во все времена препятствовала установлению в этой стране законной и национальной верховной власти. Этот факт отметил более трех столетий назад величайший итальянский историк нового времени. И во Франции, если вести речь лишь о самых близких к нам временах, разве не ультрамонтанское влияние подавило, погасило все самое чистое, истинно христианское в галликанской Церкви? Не Рим ли разрушил Пор-Рояль и, лишив Христианство наиболее доблестных защитников, так сказать, руками иезуитов обезоружил его перед нападками философии восемнадцатого века. Увы, все это История, и История современная.

Теперь о том, что касается нас лично. Даже если мы обойдем молчанием нанесенные нам удары, историю наших несчастий в семнадцатом столетии, как возможно промолчать о плодах политики, которую вел папский престол по отношению к братским нам по племени и языку народам, по воле рока отделенным от России. С полным правом можно сказать, что если латинская Церковь своими злоупотреблениями и крайностями пагубно влияла на другие страны, то для славянского племени она стала личным врагом на основании принципа своего бытия. Само германское завоевание было лишь орудием, покорным мечом в ее руках. Именно Рим направлял и обеспечивал удары. Везде, где Рим ступал на землю славянских народов, он развязывал смертельную войну против их национального духа. Он уничтожал или искажал его. Он опустошил народные силы в Богемии и развратил нравственный дух в Польше; такая участь ожидала бы и все остальные славянские племена, если бы на его пути не повстречалась Россия. Отсюда его непримиримая ненависть к нам. Рим понимает, что во всякой славянской стране, где народный дух еще не до конца умерщвлен, Россия одним только своим присутствием, самим фактом своего политического существования воспрепятствует его уничтожению, и что везде, где народный дух тянется к возрождению, римским учреждениям грозят страшные неудачи. Вот каковы наши отношения с Римским престолом. Таков точный итог нашего взаимного положения. И что же, устрашимся ли мы с таким историческим прошлым принять вызов, который нам может бросить Рим? Как Церковь мы должны потребовать у него отчета от имени Вселенской Церкви за хранилище веры, исключительное право владения которым он норовился присвоить себе даже ценою схизмы. Как политическая сила мы имеем в своих союзниках против Рима его историю, непрощенные обиды половины Европы и более чем справедливые недовольства нашего собственного племени.

Кто-то воображает, что охватившая ныне Европу религиозная реакция может обернуться исключительной пользой для латинской церкви; на мой взгляд, это большая иллюзия. В протестантской церкви, я знаю это, произойдет немало отдельных переходов в католичество, но никогда не будет там всеобщего обращения. То, что осталось в латинской церкви от католического начала, всегда будет привлекать таких протестантов, которые, устав от шатаний реформации, хотят обрести надежное пристанище под сенью авторитета католического закона, но воспоминания о римском престоле, но, наконец, ультрамонтанство вечно будут их отталкивать. То, что столь верно сказано об истории латинской церкви, вполне приложимо и к ее нынешнему положению. Католицизм всегда составлял всю силу папизма, как папизм составляет всю слабость католицизма. Сила без слабости сохраняется лишь во Вселенской Церкви. Пусть она покажет себя, вмешается в спор, и тогда быстро станет очевидным то, что ранее было явлено в первые дни Реформации, когда вожди этого религиозного движения, уже порвавшие с Римским престолом, но еще не решавшиеся порвать с традициями католической Церкви, единогласно взывали к Восточной Церкви. Теперь, как и тогда, религиозное примирение может исходить только от Нее; Она несет в своем лоне христианское будущее. Таков первый, самый возвышенный вопрос, который нам нужно обсуждать с Западной Европой, это вопрос исключительного жизненного значения.

Есть и другой вопрос, столь же важный, который обыкновенно называют Восточным вопросом; это вопрос об Империи. Здесь не идет речь о дипломатии; слишком хорошо известно, что Россия, как никакая иная держава, всегда будет соблюдать заключенные ею договоры, пока существует теперешний порядок вещей. Но договоры и дипломатия в конечном итоге упорядочивают лишь повседневные вопросы. Постоянные вопросы, вечные отношения может разрешить только история. И что же говорит нам история? Она говорит нам, что Православный Восток, весь этот огромный мир, возвышенный греческим крестом, един в своем основополагающем начале и тесно связан во всех своих частях, живет своей собственной жизнью, самобытной и неразрушимой. Физически он может быть разделен, нравственно же он всегда будет единым и неделимым. Порою он испытывал латинское господство, веками претерпевал нашествие азиатских племен, но никогда не подчинялся ни тому, ни другому. Среди христиан на Востоке распространена поговорка, бесхитростно объясняющая этот факт; они имеют обыкновение говорить, что все Бог создал и устроил в своем творении весьма хорошо, кроме двух вещей, а именно: папы и турка. «Но Бог, - настойчиво добавляют они, - в своей бесконечной премудрости восхотел исправить эти две ошибки, для чего и сотворил Московского Царя». Никакой договор, никакая политическая комбинация никогда не превзойдут эту простую поговорку. В ней итог всего прошлого и откровение обо всем будущем. В самом деле, что бы ни делали, что бы ни воображали, если Россия останется самой собой, ее император необходимо и будет единственным законным государем Православного Востока, к тому же осуществляющим свою верховную власть в той форме, которую сочтет подходящей. Делайте же что хотите, но повторяю еще раз: пока вам не удалось уничтожить Россию, вы никогда не сумеете воспрепятствовать действию этой власти.

Кто не видит, что Запад со всей своей филантропией, с мнимым уважением прав народов и неистовством против неумолимого честолюбия России, рассматривает населяющие Турцию народности лишь как добычу для раздела. Запад попросту хотел бы в девятнадцатом веке вновь вернуться к тому, что он уже пытался делать в тринадцатом и что уже тогда у него так плохо получилось. Это та же попытка, хотя и под иным именем и с несколько иными средствами и приемами. Это все то же застарелое и неизлечимое притязание основать на Православном Востоке латинскую империю и превратить находящиеся там страны в подчиненный придаток Западной Европы. Правда, для достижения такого результата нужно было начать с искоренения всего, что до настоящего времени составляло нравственную жизнь славянских народов, уничтожить в них то, что щадили даже турки. Но такое соображение не относится к разряду способных хотя бы на мгновение остановить прозелитизм Запада, убежденного, что всякое общество, не устроенное в точности по западному образцу, недостойно существования. Нисколько не сомневаясь в этом убеждении, он отважно взялся бы за дело освобождения славянских народов от их национального духа как от пережитка варварства. Однако исторический Промысел, сокрытый в таинственной глубине человеческих дел, к счастью, избавил нас от этого. Уже в тринадцатом веке Восточная Империя, хотя она тогда была совсем раздробленной и ослабленной, нашла в себе достаточно жизненных сил, чтобы отбросить латинское владычество после более чем шестидесятилетнего оспаривания ее существования; и, конечно же, необходимо признать, что с тех пор подлинная Восточная Империя, Православная Империя, значительно восстановилась после своего упадка. Вот вопрос, о который западная наука всегда претыкалась в своих ответах, несмотря на ее притязания на непогрешимость. Восточная Империя всегда оставалась для нее загадкой; ей прекрасно удавалось клеветать на нее, но она никогда не смогла ее понять. Она судила о Восточной Империи так, как недавно господин де Кюстин судил о России, постигая ее сквозь шоры ненависти, удвоенной невежеством. Поныне никто не сумел верно оценить ни основного жизненного начала, обеспечившего тысячелетнее существование Восточной Империи, ни рокового обстоятельства, вследствие которого эта столь стойкая жизнь постоянно подвергалась нападкам, а в некоторых отношениях оказалась весьма немощной.

 Здесь, чтобы передать мою мысль с достаточной точностью, я должен был бы привести развернутые исторические аргументы, совсем выходящие за рамки этой записки. Но таково реальное сходство, таково глубинное сущностное родство, единящее Россию с ее славной предшественницей, Восточной Империей, что и при отсутствии в необходимой степени основательных исторических исследований каждому из нас достаточно свериться с собственными, самыми привычными и, так сказать, простыми изначальными впечатлениями, чтобы инстинктивно понять, какой жизненный принцип, какая могучая душа тысячу лет оживляла и поддерживала хрупкое тело Восточной Империи. Этим принципом, этой душой было Христианство, христианское начало, каким его выразила Восточная Церковь, соединившееся или, лучше сказать, отождествившееся не только с национальным началом государства, но и с сокровенной жизнью общества. Подобные сочетания были испробованы и осуществлены и в иных странах, но нигде они не имели столь глубокого и самобытного характера. У нас Церковь не просто сделалась национальной в обычном значении этого слова, как наблюдалось в других краях, а стала сущностной формой, высшим выражением определенной народности, целого племени, целого мира. Вот почему, заметим кстати, могло случиться, что позже эта самая Восточная Церковь стала как бы синонимом России, другим именем, священным именем Империи и торжествовала везде, где царила Россия, боролась везде, где России не удавалось добиться полного признания своего господства. Одним словом, она столь глубоко и проникновенно соединилась с судьбами России, что будет правдой сказать: где существует Православная Церковь, там в самых разных областях жизни обнаруживается и присутствие России.

Что же до древней, первой Восточной Империи, роковое обстоятельство довлело над ее судьбами - она могла привлечь лишь малую часть племени, на которое ей следовало бы главным образом опираться. Она заняла только кромку мира, уготованного ей Провидением; на сей раз душе недостало тела. Вот почему эта Империя, несмотря на величие своего основного начала, постоянно оставалась в состоянии эскиза, из-за чего и не могла оказывать длительного и действенного сопротивления врагам, окружавшим ее со всех сторон. Для устойчивости ее территориального положения всегда не хватало основательности и глубины, она представляла собою, так сказать, голову, отделенную от туловища. К тому же вследствие одного из тех событий, что чередуются по воле Провидения и одновременно естественного укоренения в истории, на следующий день после, казалось, своего бесповоротного падения под ударами судьбы Восточная Империя на самом деле окончательно вступила во владение собственным бытием. Турки заняли Константинополь в 1453 году, а через девять лет, в 1462 году, великий Иван III вступил на престол в Москве.

Не надо, ради Бога, терять всех этих общих исторических соображений, какими бы рискованными они ни казались на первый взгляд. Следует лучше понять, что эти пресловутые отвлеченные положения есть мы сами, наше прошлое, наше настоящее, наше будущее. Наши враги это хорошо знают, постараемся же и мы сравняться с ними. И именно потому, что они знают это, именно потому, что они поняли, что все те страны и народы, которые они хотели бы покорить и присоединить к Западной системе, принадлежат, исторически говоря, России, подобно тому как живые члены принадлежат телу, чьими частями они являются, - вот почему они усердно трудятся, дабы ослабить и, если возможно, разорвать столь органическую связь. Они поняли, что, пока эта связь существует, все их усилия истребить самобытную жизнь этих народов вечно будут оставаться бесплодными. Повторю еще раз, цель их не изменилась с тринадцатого столетия, но средства стали иными. В ту пору латинская Церковь хотела грубо вытеснить православную Церковь на всем Христианском Востоке; теперь же стремится подорвать основания этой Церкви философской проповедью. В тринадцатом веке господство Запада выразилось в намерении напрямую завладеть этими странами и управлять ими от своего имени; ныне же при отсутствии лучшего он стремится подстрекать и покровительствовать там созданию малых незаконнорожденных народностей (например, «украинской» - прим. авт.), так называемых независимых малых политических образований, пустых, весьма лживых и лицемерных призраков, пригодных к тому же скрывать подлинную действительность, которая не изменилась с тех пор: она заключается в стремлении Запада к господству.

Происходившее недавно в Греции стало великим разоблачением и должно бы преподать урок всему миру. На самом деле подстрекателям, кажется, и по сей день не удалось извлечь пользу из их попытки. Оружие повернулось против тех, кто взял его в руки. И эта революция, уничтожившая чужеземную власть и, казалось бы, восстановившая в правах инициативу более национальных влияний, могла бы в конце концов привести к укреплению связи, соединяющей маленькую страну с великим целым, чьей только частью является. Впрочем, следует признаться, что все, что произошло или может произойти в Греции, навсегда останется лишь эпизодом, отдельной деталью великой борьбы между Западом и нами. Ведь не там, на окраинах, будет решаться великий вопрос. Он будет разрешен здесь, среди нас, в центре, в самом сердце того мира на Христианском Востоке, в Восточной Европе, который мы представляем, того мира, которым мы являемся. Его конечные судьбы - это и наши судьбы, и они зависят только от нас; они зависят прежде всего от силы и глубины чувства, объединяющего и роднящего нас.

Повторим же еще раз и не устанем повторять впредь: Восточная Церковь есть Православная Империя, Восточная Церковь есть законная наследница Вселенской Церкви, Православная Империя едина в своем основании, тесно связана во всех своих частях». Теперь мы прервемся, чтобы из этих бесспорных утверждений самого же поэта и дипломата Тютчева вывести доказательство его слов «УМОМ РОССИЮ НЕ ПОНЯТЬ, АРШИНОМ ОБЩИМ НЕ ИЗМЕРИТЬ, У НЕЙ ОСОБЕННАЯ СТАТЬ, В РОССИЮ МОЖНО ТОЛЬКО ВЕРИТЬ». Поскольку, как выше писал Тютчев, душой России является Церковь, и эта Церковь за более чем тысячелетнее срок стала выражением народного организма, фактически Телом Христовым, синонимом России, то в такую Святую Русь Христа без Христа, конечно же не понять и не оценить, не то что измерить. Более того, только в Такую Церковно-Православную Россию и можно только верить. Не верить же в то, что вне Церкви и Ее святости, в самом деле! А вот и доказательство со стороны самой Церкви: в Православном Символе веры мы поем: «Верую во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь! Значит, только тот верит в Россию Христа, кто исповедует Церковь. А Святая Русь – это и есть Церковь и одна только Церковь Православная, и не только Греко-Российская, но и в силу численности и чистоты веры главная часть – авангард Вселенской Церкви. Не понимает этого только досужий, неразвитый ум или враги Вселенской Церкви, то есть худшие враги самим себе, ибо что человек без Христа, как не кучка праха и тлена. Русский философ Иван Ильин писал: «Быть русским значит верить в Россию так, как верили в нее все русские великие люди, все ее гении и ее строители. Только на этой вере мы сможем утвердить нашу борьбу за нее и нашу победу».

Мы приводили выше часть записки Ф. И. Тютчева к Николаю I. Но кто знал по советской школьной программе, что великий писатель Ф. М. Достоевский был и… поэтом! Вот его стихотворение, посвященной Императрице Александре Федоровне, вдове Государя Николая  I, написанное им на первый после кончины супруга день рождения. В нем боль сына России за Царственную Мать своих поданных:

                                На первое июля 1855 года

                       Когда настала вновь для русского народа

                       Эпоха славных жертв двенадцатого года

                       И матери, отдав царю своих сынов,

                       Благословили их на брань против врагов,

                       И облилась земля их жертвенною кровью,

                       И засияла Русь геройством и любовью,

                       Тогда раздался вдруг твой тихий, скорбный стон,

                       Как острие меча, проник нам в душу он,

                       Бедою прозвучал для русского тот час,

                       Смутился исполин и дрогнул в первый раз.

                       Как гаснет ввечеру денница в синем море,

                       От мира отошел супруг великий твой.

                       Но веровала Русь, и в час тоски и горя

                       Блеснул ей новый луч надежды золотой...

                       Свершилось, нет его! Пред ним благоговея,

                        Устами грешными его назвать не смею.

                       Свидетели о нем - бессмертные дела.

                       Как сирая семья, Россия зарыдала;

                       В испуге, в ужасе, хладея, замерла;

                       Но ты, лишь ты одна, всех больше потеряла!

                       И помню, что тогда, в тяжелый, смутный час,

                       Когда достигла весть ужасная до нас,

                       Твой кроткий, грустный лик в моем воображеньи

                       Предстал моим очам, как скорбное виденье,

                       Как образ кротости, покорности святой,

                       И ангела в слезах я видел пред собой...

                       Душа рвалась к тебе с горячими мольбами,

                       И сердце высказать хотелося словами,

                       И, в прах повергнувшись, вдовица, пред тобой,

                       Прощенье вымолить кровавою слезой.

                       Прости, прости меня, прости мои желанья;

                       Прости, что смею я с тобою говорить.

                       Прости, что смел питать безумное мечтанье

                       Утешить грусть твою, страданье облегчить.

                       Прости, что смею я, отверженец унылой,

                       Возвысить голос свой над сей святой могилой.

                       Но Боже нам Судья от века и вовек!

                       Ты суд мне ниспослал в тревожный час сомненья,

                       И сердцем я познал, что слезы — искупленье,

                       Что снова русской я и — снова человек!

                        Но, думал, подожду, теперь напомнить рано,

                        Еще в груди ее болит и ноет рана...

                        Безумец! иль утрат я в жизни не терпел?

                        Ужели сей тоске есть срок и дан предел?

                        О! Тяжело терять, чем жил, что было мило,

                        На прошлое смотреть как будто на могилу,

                        От сердца сердце с кровью оторвать,

                        Безвыходной мечтой тоску свою питать,

                        И дни свои считать бесчувственно и хило,

                        Как узник бой часов, протяжный и унылый.

                        О нет, мы веруем, твой жребий не таков!

                        Судьбы великие готовит провиденье...

                        Но мне ль приподымать грядущего покров

                        И возвещать тебе твое предназначенье?

                        Ты вспомни, чем была для нас, когда он жил!

                        Быть может, без тебя он не был бы, чем был!

                        Он с юных лет твое испытывал влиянье;

                        Как ангел Божий, ты была всегда при нем;

                        Вся жизнь его твоим озарена сияньем,

                        Озлащена любви Божественным лучом.

                        Ты сердцем с ним сжилась, то было сердце друга.

                        И кто же знал его, как ты, его супруга?

                        И мог ли кто, как ты, в груди его читать,

                        Как ты, его любить, как ты, его понять?

                        Как можешь ты теперь забыть свое страданье!

                        Все, все вокруг тебя о нем напоминанье;

                        Куда ни взглянем мы - везде, повсюду он.

                        Ужели ж нет его, ужели то не сон!

                        О нет! Забыть нельзя, отрада не в забвеньи,

                        И в муках памяти так много утешенья!!

                         О, для чего нельзя, чтоб сердце я излил

                         И высказал его горячими словами!

                         Того ли нет, кто нас, как солнце, озарил

                         И очи нам отверз бессмертными делами?

                         В кого уверовал раскольник и слепец,

                         Пред кем злой дух и тьма упали наконец!

                         И с огненным мечом, восстав, Архангел грозный,

                         Он путь нам вековой в грядущем указал...

                         Но смутно понимал наш враг многоугрозный

                         И хитрым языком бесчестно клеветал...

                         Довольно!.. Бог решит меж ними и меж нами!

                         Но ты, страдалица, восстань и укрепись!

                         Живи на счастье нам с великими сынами

                         И за Святую Русь, как ангел, помолись.

                         Взгляни, он весь в сынах, могущих и прекрасных;

                         Он духом в их сердцах, возвышенных и ясных;

                         Живи, живи еще! Великий нам пример,

                         Ты приняла свой крест безропотно и кротко...

                          Живи ж участницей грядущих славных дел,

                          Великая душой и сердцем патриотка!

                          Прости, прости еще, что смел я говорить,

                          Что смел тебе желать, что смел тебя молить!

                          История возьмет резец свой беспристрастный,

                          Она начертит нам твой образ светлый, ясный;

                          Она расскажет нам священные дела;

                          Она исчислит все, чем ты для нас была.

                          О, будь и впредь для нас как Ангел провиденья!

                          Храни того, кто нам ниспослан на спасенье!

                          Для счастия его и нашего живи

                          И Землю Русскую, как мать, благослови.

 Само собой разумеется, что такого Достоевского мы не знали и понятно почему. Такого Достоевского просто замалчивали!.. А между тем в стихотворении писатель предстает великим сыном России и Матери-Императрицы. В глазах православного старца-писателя Достоевского Государь Император России Николай I – русское солнце, озарившее Русь и мир бессмертными делами! Есть отчего придти в изумление!! Ведь до сих пор на Николая I возводится хула о его якобы причастности к гонениям на русских поэтов. Но смотрите, сам факт, что при династии Романовых расцвели практически все гении русской поэзии, за искоючением  Н.М.Рубцова, да и то его родители и предки жили, молились и работали при династии Романовых, говорит сам за себя без всяких дополнительных разяснений.

«…Таковы ли мы? Такими ли желаем быть? Это ли право стремятся у нас оспорить? Вот в чем - для умеющих видеть - заключаются все спорные вопросы между нами и западной пропагандой; здесь самая сущность наших разногласий. Все, что не затрагивает этой сущности, все, что в полемике иностранной прессы не связано более или менее непосредственно, как следствие со своей причиной, с этим великим вопросом, не заслуживает ни на мгновение нашего внимания. Все это чистое витийство. Нам же необходимо глубже и сокровеннее осознать двойной исторический принцип нашего национального существования. В этом единственное средство противостоять духу Запада, сдерживать его притязания и враждебные действия. До сих пор, признаем это, в тех редких случаях, когда нам приходилось брать слово для защиты от его нападок, мы действовали, за крайне малочисленными исключениями, весьма недостойным образом. Мы чересчур походили на учеников, стремящихся несуразными оправданиями смягчить гнев своего учителя. Когда мы постигнем лучше самих себя, нам совсем не придет в голову каяться в этом перед кем бы то ни было. И не надо воображать, что, открыто провозглашая наши права, мы тем самым возбудим еще большую враждебность во мнении Запада о нас. Думать так означало бы совсем плохо знать современное состояние умов в Европе. Существо этой враждебности, повторим еще раз, постоянно используемого недоброжелательного отношения к нам, заключается в абсурдном и тем не менее всеобщем мнении, признающем и даже преувеличивающем нашу материальную силу и вместе с тем сомневающемся в том, что такое могущество одушевлено нравственной и самобытной исторической жизнью. Что же, человек так создан, особенно человек нашего времени, что он смиряется перед физической мощью лишь тогда, когда видит в ней нравственное величие. На самом деле странная вещь, которая через несколько лет покажется необъяснимой. Вот Империя, беспримерным в мировой истории стечением обстоятельств оказывающаяся единственной выразительницей двух необъятных явлений: судеб целого племени и лучшей, самой неповрежденной и здоровой половины Христианской Церкви. И находятся еще люди, всерьез задающиеся вопросом, каковы права этой Империи, каково ее законное место в мире! Разве современное поколение так заблудилось в тени горы, что с трудом различает ее вершину?.. Впрочем, не надо забывать: веками Европейский Запад считал себя вправе полагать, что в нравственном отношении он единственный в мире, что он и представляет целиком всю Европу. Он рос, жил, старел с этой мыслью, а теперь вдруг обнаруживает, что ошибся, что рядом с ним существовала другая Европа, его сестра, возможно младшая сестра, но, во всяком случае, совершенно законная, одним словом, что он является лишь только половиной великого целого. Подобное открытие представляет целую революцию, влекущую за собой величайшее смещение идей, которое когда-либо совершалось в умственном мире. Удивительно ли, что старые убеждения со всей силой борются против колеблющей и отменяющей их очевидности? И не нам ли должно прийти на помощь этой очевидности, чтобы она стала неизбежной и непобедимой? Что следует делать для этого?

Здесь я подхожу к самому предмету моей короткой записки. Я полагаю, что Императорское правительство имеет предостаточные основания не желать, чтобы внутри страны, в местной печати, общественное мнение чересчур живо обсуждало очень важные и вместе с тем весьма деликатные вопросы, затрагивающие самые корни национального существования; но какими могут быть доводы, чтобы заставлять себя так же сдерживаться вовне, в заграничной печати? Какие предосторожности должны мы еще соблюдать по отношению к враждебному общественному мнению, которое, при нашем молчании, на свой лад судит об этих вопросах и выносит одно за другим решения невзирая на критику и обжалование, и всегда в самом враждебном, самом противном нашим интересам смысле. Не должны ли мы сами положить конец такому положению дел? Можем ли мы дальше скрывать обусловленные им огромные неудобства? И надо ли напоминать о недавнем прискорбном и скандальном отступничестве, как политическом, так и религиозном... И неужели подобные проявления отступничества были бы возможны, если бы мы добровольно и без необходимых оснований не отдали исключительное право в споре враждебному мнению? Я предвижу возражение, которое мне сразу же сделают. Знаю, мы чересчур склонны преувеличивать недостаточность наших средств, внушать себе, будто не в силах добиться успеха в борьбе на подобном поприще. Полагаю, что думать так было бы ошибкой; я убежден, что мы обладаем гораздо большими средствами, нежели можно вообразить; даже оставляя в стороне наши внутренние возможности, следует с уверенностью сказать, что нам недостаточно известны вспомогательные силы, которые мы могли бы найти за границей. В самом деле, каким бы явным и часто слишком ощутимым ни было недоброжелательство чужеземного мнения на наш счет, мы недооцениваем того факта, что в состоянии раздробленности существующих в Европе мнений и интересов такое великое и значительное единство, как наше, способно стать влиятельным и притягательным для умов, совершенно утомленных этой предельной раздробленностью.

 Мы не вполне ведаем, как там жадно тянутся ко всему, что обеспечивает сохранение постоянства и дает надежду на будущее... как там желают соединиться или даже слиться с чем-то великим и могучим. В нынешнем состоянии умов в Европе общественное мнение, при всей его кажущейся хаотичности и независимости, негласно хочет лишь того, чтобы покориться величию. Я говорю с глубокой убежденностью: основное и самое трудное для нас - обрести веру в самих себя; осмелиться признать перед самими собой огромное значение наших судеб и целиком воспринять его. Так обретем же эту веру, эту смелость. Отважимся возродить наше истинное знамя среди столкновений разных мнений, раздирающих Европу, а тогда отыщутся помощники там, где до сих пор нам встречались только противники. И мы увидим, как сбывается славное слово, сказанное при достопамятных обстоятельствах. Мы увидим, что даже те, кто до сих пор яростно нападал на Россию или тайно интриговал против нее, почувствуют себя счастливыми и гордыми в стремлении присоединиться к ней и принадлежать ей. Сказанное мною - не есть простое предположение. Не раз люди выдающиеся по своим талантам, благодаря которым они влияют на общественное мнение, давали мне недвусмысленные знаки своей доброй воли и благосклонного отношения к нам».

Тютчев замечательно пишет об идолопоклонстве людей Запада (к Западу относится и Америка, где большинство населения, как и в Европе, так называемые христиане) «перед всем, что есть форма, формула и политический механизм». Яростное непринятие Запада вынес из поездки по нему другой великий русский поэт Сергей Есенин. 21 июня 1922 года он пишет И. И. Шнейдеру: «Германия? Об этом поговорим после, когда увидимся... Здесь действительно медленный грустный закат, о котором говорит Шпенглер... Всё зашло в тупик». «Родные мои! Хорошие!.. — писал Есенин из Дюссельдорфа в Москву А. М. Сахарову 1 июля 1922 года - Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства, которое граничит с идиотизмом? Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет. Здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я пока еще не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде господин доллар, на искусство начхать — самое высшее музик-холл... Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь за ненадобностью сдали в аренду под смердяковщину». Своими ощущениями, состоянием от пребывания в этой стране поэт делился с А. Кусиковым: «Об Америке расскажу позже. Дрянь ужаснейшая…Тоска смертельная, невыносимая, чую себя здесь чужим и ненужным, а как вспомню про Россию… Не могу! Ей-богу, не могу! Хоть караул кричи, или бери нож да становись на большую дорогу… Там, из Москвы, нам казалось, что Европа – это самый обширнейший рынок распространения наших идей в поэзии. А теперь отсюда я вижу: Боже мой! До чего прекрасна и богата Россия в этом смысле. Кажется, нет такой страны ещё и быть не может». В автобиографии 1924 года он написал: «После заграницы я смотрю на страну свою и события по-другому. Наше едва остывшее кочевье мне не нравиться. Мне нравиться цивилизация, но я очень не люблю Америки. …Если сегодня держат курс на Америку, то я готов тогда предпочесть наше серое небо и наш пейзаж…». Комментировать такие признания излишне. Есенин пришел к выводу, что простосердечная русская поэзия, да и вообще поэзия индустриальному Западу не нужна… Те кто заняты сами собой, у кого во главе угла кошелек и банковский счет, вообще одно материальное с примесью неправильно усвоенной религиозности, тот, конечно, ничего не поймет в шедеврах русских поэтических гениев. По духу ему все это будет чуждо.

Раз выше вспомнили про смердяковщину, то приведем слова выдающегося русского писателя Ф. М. Достоевского о Западе: «Не может одна малая часть человечества владеть всем остальным человечеством как рабом, а везде для этой единственной цели и слагались до сих пор все гражданские (уже давно не христианские) учреждения Европы, теперь совершенно языческой». В конституции современного Евросоюза, куда входят страны с большим католическим багажом, нет даже упоминания о Христе, как, кстати, и в главном государственном документе нынешней России. Хорошо что есть упоминание о Боге в российском гимне.

Тютчев совершенно прав, когда утверждает, что по мере предания Запада революции и однобокому цивилизационному развитию, он чувствовал и продолжает еще в большей степени чувствовать возрастание ненависти к России, именно как к Империи Православного Духа.  В основе этого гибельного процесса лежит человеческая гордость и нидивидуализм, ради зашиты которых на первый план и выдвинуты пресловутые «права человека». Тютчев пишет: «Что наиболее поражает в современном состоянии умов в Европе, это недостаток разумной оценки,.. например, того, что творится теперь в Германии. Это дальнейшее выполнение того же дела, обоготворения человека человеком, - это все та же человеческая воля, возведенная в нечто абсолютное и державное, в закон верховный и безусловный… это что-то систематически беспощадное, что ужаснуло мир…». Две мировых войны в ХХ веке с активным участием Германии – тому самое яркое свидетельство.

Люди еще прдолжают верить в учреждения, хотя и не все, но надо понимать, что скопище учреждений, лишенных души – Христа, это бессильный и мало на что способный организм. Интересно рассуждение Тютчева на тему о том, что власть народа и выборность – это не что иное, как «верховенство человеческого Я, помноженное на огромное число голосов, т.е. опирающегося на силу» («Папство и римский вопрос»). Тютчев уверен – «созданные революцией политические учреждения никогда не найдут подходящего приложения».

Ф. М. Достоевский словно бы в воду смотрел, когда писал: «А теперь-то вы, господа, теперь-то указываете нам на Европу и зовете пересаживать к нам именно те самые учреждения, которые там завтра же рухнут, как изживший себя абсурд…» В самом деле, мало ли было в истории земного временного мира развитых цивилизаций, тот же Египет, например, или Рим. Но где они сегодня, куда делось их горделивое могущество? Нам говорят, что лучшего пока ничего нельзя сделать. А мы в ответ посоветуем открыть «Деяния Апостольские» и в них прочитать, как жили первых христианские общины не по названию, как сейчас именую себя некоторые так называемые «церкви» на Западе, а по Святому Духу, действовавшему в них. Братское единение людей возможно только в недрах одной Вселенской Православной Церкви, Глава Которой – Любовь, Христос, и Которая содержит во всем чине и чистоте те самые Апостольские правила и предания. «Я говорю, - восклицал Достоевский, - про неустанную жажду в народе русском, всегда нем присущую, великого, всеобщего, всенародного единения во имя Христово… Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм!» В бедных селениях на лоне скудной природы русский народ верит не в то, что он будет жить в замках и среди райской растительности, а в Святую Русь, то есть в Россию, живущую по заповедям Божиим, а не человеческим. Русский народ верит только Христу, «ни в ком и нигде опоры теперь уже не чает и не видит» (Достоевский). Русский народ знает, что он очень грешен, но ему не в чем каяться перед другими народами, он желает вымолить прощение своих неисчислимых грехов у самого Господа. И этим-то русские велики! Потому что покаяние снимает вину, а все другое ухудшает положение, усложняет и вводит в погибель. Если у некоторых христиан в их «церквях» отменено Таинство исповеди, то не для того ли, чтобы своевольничать и множить грехи, не смотря на внешне понятое и исполняемое благочестие, которое просто одно форма без содержания. Узрят Бога чистые сердцем люди с неотягощенной совестью. Только к таким, кающимся христианам, применимы слова Достоевского: «Коли веришь во Христа, то веришь и жить будешь вовеки».

У Святой России явно Богородичные черты, а кто верит в Пресвятую Богородицу, тот самым естественным образом верит и в Россию Матери Божией. Вот почему Россию всяк русский именует Матерью-Родиной! Мать - это имя Бога и Матери Божией на устах человеческих.  Пресвятая Богородица и Христос неразрывны, а это значит всякий верующий в Христа, верует и в Россию Христа, как в Святую Матерь свою. Человек умирает, а Родина-Мать, вскормившая его никогда. Иначе говоря, кто Христов и Богородичен, тот и русский! Славянские племена стали  единым русским народом по Православному вероисповеданию. Так же и американец или геманец может стать в духовном смысле русским, если примет Православие. В заметках к трактату «Запад и Россия» Тютчев писал: «Римский вопрос в настоящее время неразрешим. Он мог бы быть разрешен только на путях возвращения римской церкви в лоно Православия. Есть только одна мирская власть, опирающаяся на Вселенскую Церковь, которая была бы в состоянии преобразовать папство, не разрушая Церковь. Такая власть никогда не существовала и не могла существовать на Западе. - Вот почему все светские власти Запада, от Гогенштауфенов до Наполеона, в своих распрях с папами в конечном итоге принимали в качестве вспоможения антихристианский принцип - точно так же, как пресловутые реформаторы, и по той же причине».



Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей