Авторы

18.10.2014
  Розановские "Опавшие листья" я давно читала и помню только, что там, как осенние листья на ветру, несутся мысли, вперемешку обо всём. Сама я здесь, на Прозе,  стала так писать не в подражание Розанову, а совершенно естественным образом, как только отпала внешняя правка.

  Сначала я хотела в театральный поступить, и только когда сильно обожглась - передумала и поступила на филфак. Но какое-то время продолжала совмещать одно с другим, играла в студенческом театре и писала сценарии.

  Один мой сценарий был поставлен и даже с успехом. В XVIII веке, когда только рождалась русская поэзия в привычном нашему слуху виде, был такой знаменитый спор трёх тогдашних поэтов о том, какой размер самый лучший. Ломоносов, Сумароков и Тредьяковский написали переложение 143-го псалма. И я, понукаемая преподавателями, этот спор представила второкурсникам (то есть по большей части второкурсницам, первый курс - это фольклор и древнерусская литература, а на втором новое время начинается).

   Не помню уже толком ничего. Помню, что нашла "трёх поэтов" на соседних факультетах и среди своих театральных знакомых, уговорила участвовать, разучила с ними стихи и представила на суд публики. Зрители должны были решить, чьё переложение лучше. Сама я должна была быть посредницей между "поэтами" и зрителями. "Музой". Но в процессе репетиций дрогнула и нашла более отважную Музу, так что за мной остался только сценарий и общее руководство.

   Мои симпатии сразу были на стороне "Ломоносова", а в кавычках потому, что мне нравился и стих, и исполнитель, тем более, что мой выбор с его совпал: артисты сами разбирали роли, и каждый взял тот текст, который ему больше был по душе.

 Благословен Господь наш Бог
 Мою десницу укрепивый
 И персты в брани научивый
 Сотреть врагов взнесённый рог!
 Заступник и Спаситель мой,
 Надежда в брани и ограда,
 Покров, и милость, и отрада,
 Под власть мне дал народ святой.
 О Боже, что есть человек,
 Что Ты ему Себя являешь
 И так его Ты почитаешь,
 Которого столь краток век!
 Он утро, вечер, ночь и день
 Во тщетных помыслах проводит
 И так вся жизнь его проходит
 Подобна как пустая тень...

   До сих пор не могу без восторга читать эти строчки. Последнее четверостишие - точно про меня. Чудо какое - Михайло Ломоносов!


  У Сумарокова гораздо архаичнее:

 О, существующий до века
 Великий всей природы Царь!
 За что толико любишь тварь
 И превозносишь человека? 
 Толь скоро жизнь его преходит
 И исчезает яко тень:
 Весь век ево есть краткий день
 И скоро в мрачный гроб низводит...

  Оба эти переложения одним размером - ямбом - написаны, и на фоне общего размера ярко видны стилистические различия. А у Тредьяковского был хорей:

  Боже! Кто я - нища тварь!
  От кого ж и порожденный,
  Пастухом определенный,
  Как, о как могу быть царь?..
  Лучше ль добрых и великих,
  Лучше ль я мужей толиких?
  Да и весь род смертных нас
  Гниль и прах перед Тобою,
  Жизнь его - тень с суетою,
  Дни и ста лет - токмо час...


   Давно всё это было - и соревнование в переложении псалма, и моё представление. Народу в зал, помню, много набилось, новоявленные артисты смущались поначалу, но потом разошлись, декламировали стихи "на ять" в надежде стяжать благосклонность Музы и приз зрительских симпатий, тем более, что Музой была очень красивая девушка.


   Не помню, кто победил. Надеюсь, Ломоносов. Все три переложения очень длинные, как и сам 143 псалом, так что просто выучить их наизусть уже было подвигом, а уж продекламировать без запинки на зрителях - тем паче. Но эти усилия были вознаграждены зрителями, в общем, все остались довольны, а мне это представление аукнулось тем, что, благосклонно относившаяся ко мне в том числе и за этот спектакль, декан филфака спасла меня на выпускном госе по научному коммунизму, где я из упрямства принялась спорить с экзаменатором и чуть не схлопотала пару.

  Второй мой сценарий "лёг на полку", написала я ни больше ни меньше как "Идиота". Для которого найти исполнителей в условиях филфака никакой возможности не представлялось, так и затерялся он где-то в конспектах.

  Ну и в последствии дело даже до бумаги не доходило. Помню, в Питере иногда вместо метро я возвращалась к себе на трамвае, нарочно, ехать долго приходилось, я забивалась куда-нибудь в уголок, и всю дорогу представляла себе знакомых древников в образах древнерусских книжников в экранизации тех соловецких житий, которыми я тогда занималась. Сначала подбирала исполнителей - кто какому образу соответствует, а потом начиналось кино. Почему для этого процесса только трамвай подходил, а не метро? Наверное, в метро просто времени не хватало и нужно было на переходы отвлекаться, а тут села  - и всё, можно оторваться.

   В кино до университета я как раз помощником режиссёра успела поработать, участвовала в подборе и пробах и понимала, как это важно - найти исполнителя, попасть в образ.

  В юности как-то на всё хватает времени и сил, хотя  мне порой боком выходили мои увлечения: сосредоточиться на учёбе получалось не всегда. Стипендии и родительской помощи вполне хватало на жизнь, необходимости подрабатывать не было, а, помимо древников, у меня в Питере были ещё театральные знакомые: поступили в ЛГИТМИК из нашего студенческого театра. Чем я и злоупотребляла, ходила к ним на лекции вместо своих и пропадала в театрах, в крайнем случае - в кино.

   По осени мы с подружками несколько раз ездили в Пушкинские Горы. Довлатова я тогда ещё не читала, но сейчас воспоминания об этих поездках у меня перемешиваются с его "Заповедником". Отличие в том, что у Довлатова в "Заповеднике" как-то многолюдно, а я помню совершенно пустынные места.

  В Святогорском монастыре (недействующем) в гостинице, помню, точно никого кроме нас не было, и мы собрали в свой номер все одеяла, потому что холод был жуткий. Интересно, что сейчас в этом корпусе, гостиница или монашеские кельи.
 
  Из гостиницы мы пешком отправлялись и в Михайловское, и в Тригорское, и дальше, за озеро, молодые ноги быстро нас несли по пустынным местам, и такое было чувство, что не только в провинцию из Питера мы перенеслись, а на 200 лет назад.

  Особенно тогда, когда с одной местной бабушкой мы познакомились у входа в свою гостиницу. Чем она привлекла наше внимание - уже толком не помню, чем-то мы ей помогли, познакомились и потом уже прямо к ней в деревню приезжали. И деревня, и ветхая избушка этой старушки сейчас, по осени - стоят у меня в глазах. Никогда, кажется, больше не видела я такой нищеты.

  Был, как положено, у старушки заблудший сын где-то в Питере, при нас ни разу мать не навещал и вестей о себе не подавал. И одинокая старушка гнала в своей избушке самогон, чтоб было чем платить трактористу за помощь. Почему-то вместо или кроме русской печки у неё ещё буржуйка была. И спать нас укладывала она на соломенных тюфяках. Угощала самогоном и просила помощи в уборке картошки, самой ей уже не под силу было всю выкопать.   

   Такие обстоятельства приводили к тому, что пару раз мои изнеженные столичные спутницы сбегали в Питер, не досмотрев все достопримечательности и не докопав картошку. Кто-то не мог из-за аллергии спать на сене, кто-то в целом не выдерживал сено, буржуйку и самогон... Но я, закалённая в северных экспедициях, переносила всё довольно стоически, копала картошку и торговалась с трактористами, за что и подносила мне хозяйка на сон грядущий шкалик-другой. После чего можно было и на сеннике уснуть.

  Словом, осенью я подавалась в Пушкинские Горы. И после таких поездок не удивительно, что когда я услышала на каком-то сборном концерте письмо Татьяны в исполнении Валерия Ивченко - то просто потеряла покой.

  Позвонила своей киношной приятельнице, которая как раз подбором актёров занималась, попросила у неё телефон Ивченко, позвонила ему домой и назначила свидание. Но не просто так, а в Пушкинском Доме. Сама я там только в Древлехранилище работала с рукописями, а тут меня осенило, что на пару с Ивченко я точно смогу Пушкинские рукописи посмотреть и потрогать. Он тогда был известным в Питере, одним из ведущих актёров БДТ, и на спектакли с ним аншлаги были: в "Смерти Тарелкина" он играл заглавную роль так, что просто загляденье!

  Встретились мы на Невском у метро, и, пока шли в Пушкинский Дом - я непрерывно всю дорогу тараторила, от смущения. Но всё на удивление хорошо прошло, один мой знакомый доктор наук нас прямо у входа встретил и провёл для нас экскурсию, в том числе и рукописи Пушкинские нам показали. И Ивченко пообещал Пушкина прямо в Пушкинском Доме почитать, что потом и состоялось.

   Потом я ещё раз с ним встречалась, уже просто в городе, погуляли и посидели в кафе, я ему какую-то книжку по Пушкину подарила, он мне почитал стихи. Что было очень кстати, поскольку я к тому времени вышла замуж, была на сносях и нуждалась в положительных эмоциях.

  А потом, с рождением дочери, наступил какой-то длинный, длинный период, когда не было возможности даже мысленно что-то сочинять и витать в облаках. Я даже диссертацию не дописала, хотя почти 6 лет с академками числилась в питерской аспирантуре - но воспринимала это обучение просто как возможность вырваться из дому на свободу.

   После развода нужно было зарабатывать и учить дочь, а когда ей исполнилось 18 лет - я вышла замуж и снова засела дома с ребёнком. И на протяжении многих лет мои творческие наклонности находили выражение только в том, чтоб читать или петь  детям.

   Три года, правда, я работала тв-редактором, делала собственную православно-просветительскую программу. Но это скорее каторга была. И не потому, что нужно было много работать, мне всего лишь раз в неделю необходимо было выдать получасовой эфир. А как-то сошлось всё: развалилась страна, погиб брат, с мужем я развелась, аспирантуру бросила, ринулась в церковь, - и вдруг оказалось, что и в церкви есть проблемы. Но говорить о них нельзя. По крайней мере на государственном канале за казённый счёт. Дома на кухне - сколько угодно. А за свою государственную зарплату я должна положительные эмоции зрителям нести. Что у меня получалось плохо. Знать-то я много всего знала, но нужно было уметь приятно улыбаться и с приятной улыбкой беседовать с важными людьми, потому что глава республики строил собор, и ему нужны были спонсоры.

  Сам он был человеком, мягко говоря, прямолинейным,  и умным, так что однажды, глядя на мою кислую физиономию после очередного попечительского совета, в ответ на замечание кого-то из свиты, что надо бы ему задержаться ещё на несколько минут и сказать мне что-то на камеру, буркнул в мою сторону: - Да не хочет она меня записывать!

   Так оно и было, я попала на этот регулярно собиравшийся попечительский совет впервые и формой его проведения была сражена наповал. Глава республики восседал во главе многолюдного собрания и, когда выяснилось, что какие-то организационные и рабочие вопросы плохо проработаны его советницей - громко и прилюдно послал её очень далеко. Советница в слезах выбежала из зала, а глава стал в рабочем порядке самостоятельно опрашивать съехавшихся, кто, когда и как внесёт свой вклад в строительство собора - в такой ультимативной форме и с применением такой лексики, что мама не горюй.

   Как же так? - думала я. Оператор без звука записывал картинку, которую в монтажной я должна была озвучить самыми благостным образом. - Прилюдно оскорбил женщину и вообще ругается как сапожник, это что ж за соборное строительство такое?.. У меня стилистически не складывалось происходящее с благостной озвучкой, вообще-то ничего сложного в том, чтоб написать и зачитать красивый текст, для меня не было, но я действительно поражена была поведением главного строителя...

  То же самое было и на выездах на приходы, и на студии: реальную, сложную жизнь с проблемами, о которых часто нецензурно выражались участники (всё это ведь в коми происходило,  где совсем недавно сплошные лагеря были) - нужно было оформлять в бравурно-благостную картинку "церковного возрождения".

  И когда меня-таки после дефолта вытурили со студии вместе с доброй половиной сотрудников - я скорее обрадовалась. Собор к тому времени был уже почти достроен. Зиму я просидела на пособии, а весной ввязалась в авантюру совсем нечаянным образом. 

  На Пасху ко мне домой приехали молодые священники, которых я знала, снимала и показывала у себя в передаче. И сообщили мне, что епископу они больше не подчиняются, переходят в РПЦЗ. Но епископ с присными собирается к ним в монастырь с милицией. Поэтому я должна найти оператора, и на переправе перед монастырём они епископа задержат, а я должна буду это заснять.

   Оператора  мы быстро нашли, не помню подробностей, но им оказался мой старый знакомый, "Ломоносов", и вот, через несколько часов я с оператором уже стояла на берегу возле парома, на горочке, а дорогу, спуск к парому местные жители  под руководством моих знакомых перекрыли живой цепью, так что епископу пришлось выйти из своего крутого внедорожника, проехать он не мог. Кортеж его состоял, действительно, не только из гражданских лиц.

   Под их охраной и с помощью мегафона епископ пытался образумить бунтовщиков, те в ответ громко кричали "Анаксиос", а мы с оператором стояли на горочке и снимали. Зачем я там была нужна - не знаю, тем более, что кассету бунтовщики у нас изъяли сразу после того, как епископ со свитой ретировались, соответственно, и мы им стали не нужны. Говорят, эта съёмка попала потом не только на центральные каналы, но и в синод РПЦЗ.

   Но в моей памяти осталось то, что не попало на плёнку: непотопляемая советница главы республики в роскошной норковой шубе на фоне местных "живописных" нарядов деревенских жителей и настоятель строящегося собора, который, не разобравшись в ситуации и узнав меня, обратился ко мне с самым радостным возгласом: - Христос воскрес! Но тут же осёкся, увидев, как я дружески разговариваю с "заградителями".

  Для меня сущность конфликта - тогда - выражалась вот этой картинкой: с одной стороны епископ на "Лендровере", дама в норке и милиция, с другой - злые, худые и плохо одетые деревенские люди, вставшие за своих священников.


   Настоятель собора не дожил до совершения строительства, разбился на машине. Это христосование на баррикадах - был последний раз, когда я его видела. Монастырь в полном составе так и ушёл в РПЦЗ, и чуть ли не возглавляет после смерти митрополита Виталия  его настоятель непримиримое крыло РПЦЗ.

   А я со временем поняла, что попала под лошадь, такой непримиримости, какую выражали мои знакомые, я в себе не обнаруживала по той простой причине, что ещё со времён экспедиций к староверам знала свои слабости и не могла вообразить себя вне цивилизации и города, где-нибудь в глухом скиту на подножном корме. Понимала, короче говоря, что Агафьи Лыковой из меня не выйдет, я и к козе-то не знаю, с какой стороны подступиться, могу только в городе зарабатывать себе на жизнь. Богу Богово, а кесарю кесарево, и если вы говорите, что кесарь антихрист - значит надо бежать от него и денег его не брать. Как староверы и делали.

   А если остаётесь внутри нашей городской прогнившей цивилизации и принимаете пожертвования в отпечатанных кесарем бумагах - то в чём основа непримиримости? Ну, в РПЦЗ сразу зелёные бумажки, в МП - отечественные, только и всего...

  Ох, дорого мне давались подобные рассуждения, удивляюсь, как вообще жива осталась, болела я тогда ужасно. Но выкарабкалась, нужно было ребёнка растить.

  В университете я научные статьи писала, на тв - тексты ЗК и ВК (что означает "закадровые" и "в кадре"), писала кой-когда в православные издания на просветительские темы... Когда подрос сын и появилась возможность в сети на форумах высказаться - я поначалу взялась там писать, но постепенно поняла, что вообще-то никто никого там не слушает, так, переругиваются в зависимости от места встречи с разной степенью культурности. 

  Бывает, что так же, как на памятном попечительском совете соборного строительства. Бывает и покультурнее. Но уж лучше свою страницу завести, где по крайней мере сможешь удалить нахамившего критика. Так весной прошлого года я очутилась на Прозе. Это только присказка и пояснение к тому, почему я так пишу - небольшие тексты о том - о сём.

  От руки я уже много лет пишу в старой, дореволюционной орфографии. Есть у меня и ручка чернильная. Так что от руки, для себя - я с целью профилактики пишу, "санаторий для души". А публично на клавишах щёлкаю на Прозе для практики, вдруг - натренируюсь и напишу что-нибудь хорошее, как в молодости...

  Посему, любезные читатели, не судите строго и даже не тратьте своё драгоценное время на мои упражнения. Вот Ломоносова почитать - это такое наслаждение!.. Не говорю уж - Пушкина. Письмо Татьяны к Онегину. Вот я сейчас достучу и почитаю. Хотя, впрочем, оказалось, что я до сих пор наизусть его помню, гуляла недавно с собакой у реки - и вспомнила: Я Вам пишу - чего же боле, что я могу ещё сказать...
Ничто не ново под Луной. И поскольку читать, по словам мамы, я научилась рано, гораздо раньше, чем помню себя, и с детства же смотрела кино и потом тв, то в голове столько скопилось образов и сюжетов, что за что бы я не взялась - всегда всплывали источники. Что дочке рассказывала я, конечно, уже не помню. А вот сыну, помню, взялась про ёжика сочинять сказку на сон грядущий. Ну и сама собой эта сказка получилась у меня сведением "Ёжика в тумане" со сказкой Заходера про Серую звёздочку, есть у него такая сказка про жабу, жившую в прекрасном саду.

  Ёжик просто пробирался в тумане к своему другу медвежонку. Серая звёздочка, на лицо ужасная, добрая внутри, спасала прекрасные цветы от вредителей, хотя они (цветы) об этом поначалу и не догадывались. В моей сказке главный герой, маленький ёжик, пережил немало приключений, пока не понял, кто его истинный друг, им была, конечно, Серая звёздочка. Если б я могла, я бы ещё массу сказок на ту же тему "насочиняла", лишь бы с детства вложить сыну в уши и сознание мысль, с кем дружить и на ком жениться. А то знаю я таких неутешных мамаш, которые только руками разводили, когда сын в дом очередную красотку приводил. И что им оставалось делать? Выгонять обоих или принимать? Хоть гони, хоть прими - главное, время уже упущено...

   В общем, я не сочинитель и не умею "образы" оживлять. Могу только или чужой слямзить, или о реальных людях писать, как я их вижу. Это ведь тоже не реальные люди будут, а мои о них представления. И поскольку не так много времени прошло, кому нужно - догадаются, о ком речь...


    Попала я на телевидение "случайно", точнее говоря - сама напросилась. Потому что дочка маленькая ещё была и целыми днями одна, мне в трёх местах приходилось работать, чтобы прокормиться: в университете, в лицее и в музее. Благо, в университете на подготовительном отделении у меня большая часть нагрузки была, и лицей в том же здании находился, так что с утра до обеда я в музее сидела, описывала славянские рукописи и старопечатные книги, а уж после обеда бежала лекции читать.

  Бегом привозила ребёнка из школы домой, сажала за уроки и вперёд. Привозила не на машине, а на санках, это ж на севере было, где снег с октября до мая. Бегала я так с перерывом на Псков, куда уезжала к отцу Павлу Адельгейму на 3 месяца, пару лет и страшно устала. Телевидение для меня просто спасением было, можно было больше нигде не работать.

   Как раз когда я уезжала к отцу Павлу, в коми прошли первые выборы главы республики, выбрали главой русского, бывшего первого секретаря обкома, и он лично на конкурсе проектов Стефановского собора выбрал самый грандиозный, лично выбрал место для строительства - и принялся воплощать в жизнь свои грандиозные замыслы.

  Старый Стефановский собор стоял в центре Сыктывкара и был в 30-ые годы разрушен. Площадь осталась и даже возвышение на месте собора, но теперь на этом месте стоял памятник Ленину работы Кербеля, и сносить его глава ни за что не хотел, определил новое место для собора на пустыре на пересечении улиц Ленина и Свободы. Место неплохое, от старого не так далеко и от реки тоже. Сыктывкар на левом берегу Сысолы у её впадения в Вычегду находится, поэтому и назывался по-русски Усть-Сысольск, трудное для русского языка нынешнее название - коми-зырянское и то же самое означает, "кар" - это по-коми "город".

  Был учреждён Стефановский фонд и программа мероприятий по сбору средств на строительство, в том числе и телевизионная программа, названная просто и без затей - "Собор". И я стала её редактором. На тв до этого я работала несколько месяцев до университета, потому что съёмки фильма "Сад" на белорусской студии кино к весне закончились вместе с моим договором, в штат студии, на другие картины я не пошла, почему - отдельная история, и несколько месяцев до экзаменов в университет дорабатывала на сыктывкарском тв "ассистентом режиссёра".

  С тех пор больше 10 лет прошло, но старые операторы меня вспомнили, как и я их, и в этом был первый и большой плюс. Поскольку я понятия не имела, как сделать довольно длинную, получасовую передачу - в профессиональном плане, насчёт идейного наполнения у меня не было никаких сомнений, я хотела полностью соответствовать названию передачи, то есть привлечь в "Собор" все здоровые церковно-общественные силы, осуществить на практике - соборность...

  Но от себя не убежишь и выше головы не прыгнешь, и хоть было мне тогда уже 32, мои представления о жизни и вкусы были ... наживные. В том смысле, что, с одной стороны, я окончила университет и аспирантуру по специальности "древнерусская литература", обожала церковнославянский и историю церкви. С другой - первый муж приучил меня рок слушать, до него я понятия ни о чём не имела, а с ним и на концерты стала ходить, и дома слушать, питерский рок-клуб - это, можно сказать, был просто второй университет...

  Так что я ничтоже сумняшеся прямо в шапку своей программы забубенила "Храм" ДДТ:
  На холодном хмельном на сыром ветру Царь стоит белокаменный, а вокруг чёрными воронами старухи свет дырявят поклонами, а вороны заморскими кенгуру пляшут на раскидистых лапах крестов, а кресты золочёными девами кряхтят под топорами молодцов. Царские врата пасть раззявили - зубы выбиты, аж кишки видны. Иконы комьями кровавыми благословляют проклятья войны. Вой стоит, будто бабы на земле в этот мёртвый час вдруг рожать собрались. Ох, святая мать, ох, святой отец, что ж ты делаешь, Егор, перекрестись! А грозный командир, опричник Егор, кипит на ветру, ухмыляется: Ах вы дураки, мужичьё, позор ваш в эту конуру не вмещается. Верный пёс царя грозного Иосифа скачет Егор в счастливую жизнь, старое к чёрту сбросим мы, новая вера грядёт! Ложись!.. Небо треснуло медным колоколом, залепил грязный свет слюнявые рты, вороны чёрными осколками расплевали кругом куски тишины, купола покатились, как головы, стены упали медленно от сабель нежданных половцев... Пойдём-ка домой, слишком ветрено...

   Кто слышал - знает, какая там у Шевчука музыка, никому мало не покажется. Причём совпадение имени "опричника Егора" с именем главного стоителя нового Собора взамен 60 лет назад взорванного старого меня ничуть не смутило, напротив - знаком показалось. Я не северный человек, Коми всегда как место ссылки, в том числе и своей, воспринимала и глубоко переживала, и для меня не было ничего важнее, чем рассказать об уничтоженных храмах и замученных людях.

  Возможно, у других людей иначе воцерковление происходило, а у меня вот так - до крещения я древностью увлекалась, а после крещения - в реалии XX века окунулась, и никакого периода иллюзий и розового христианства у меня не было, слишком много я знала. И мне тяжело было одной это знать, на своих зрителей я всё сразу решила опрокинуть: сколько утрачено, скольких замучили.

   С планами главы республики моя конценция: сказать горькую правду и соборно думать, что нам делать, - несколько расходилась, он был человеком конкретных действий, ему нужна была такая передача, после которой люди перечисляли бы деньги на строительство конкретного Собора. Позитивная такая передача. Удивляюсь, как я вообще продержалась на тв несколько лет, причём к концу этого периода уважала губернатора гораздо больше, чем в начале...

   Поначалу я была настроена так, что построить Стефановский собор - это хорошо, но Коми Республика со своим трёхцветным зелёно-сине-белым флагом и гербом в виде хищной птицы и других пермских архаических символов - это плохо.

   Особенно птица мне не нравилась. У Льюиса в "Хрониках Нарнии" есть такая злая богиня Тархистана - Таш, в которую не все тархистанцы одинаково верят, кто-то просто манипулирует её образом в своих целях, кто-то верит искренно. Так вот в час "Последней битвы", которой "Хроники Нарнии" заканчиваются, тот, кто верил в Таш, потому что не знал иных богов - спасается, а кто особо и не верил-то в неё, но творил зло - прямо когти к ней и попадают!

  Коми птица очень страшной получилась: орёл с лицом Зарни Ань на груди и лосиными головами на крыльях. Зарни Ань, золотая баба в переводе на русский, это такой легендарный языческий идол, которого по преданию коми (зыряне) спрятали где-то за Уралом и никто его не нашёл. Герб, понятно, не сам губернатор, местные этнографы придумывали на основе ключевых образов пермского звериного стиля. И вот как эта реанимация язычества сочетается со Стефановским собором - я понять не могла, то есть не хотела понимать.

   Понятно было, что и свой герб, и своя епархия с собором губернатору, то бишь "главе республики" - нужны и важны как символы суверенитета. Но приходило на ум, что приснопамятный святитель Стефан хоть и пришёл просветителем на землю зырян из Великого Устюга, где родился, но по благословению московского митрополита, в Москве же и скончался, и был погребён.

   Один мой знакомый, коми родом, Юрий Екишев, даже роман написал про то, как новокрещённые зыряне приняли участие в Куликовской битве. То есть 600 лет назад христианство принёс в зырянскую землю, как ни крути, миссионер московской митрополии. А сейчас недовольные "гнётом Москвы" коми искали свои языческие корни. Причём за государственный кошт. Я сама годик в институте истории и этнографии Коми филиала Уральского отделения РАН проработала научным сотрудником, взяли по договору историю пермской епархии подготовить.

    И я добросовестно занялась предметом, переписала в Вологодском архиве жития епископов пермских Герасима, Питирима и Ионы с чудесами на гробе их в Усть-Выми и опубликовала в местной печати, по моим представлениям это была основа истории поместной пермской церкви - преемники свт. Стефана, cвятители пермские, в своё время погибшие от язычников, а в советское - лежавшие под завалами взорванного Благовещенского храма в Усть-Выми, на высоком холме у слияния Выми и Вычегды.

   Там удивительное место, недаром именно его святитель Стефан выбрал. По одному преданию, там росла "прокудливая берёза", на ветви которой охотники вешали свои приношения, звериные шкурки. И святитель её сжёг вместе с приношениями. По другому преданию холм, на котором стояла Благовещенская церковь - рукотворный и был насыпан зырянами по слову святителя в благодарность за исцеление от слепоты. Они его прямо в келье тоже сжечь хотели, как он их идола, но ослепли, и прозрели лишь когда покаялись - насыпали холм, покаяние ведь дел, а не слов требует!

   На месте берёзы на одном холме святитель церковь в честь Архангела Михаила, победителя демонов, заложил, с алтарём прямо на пне её. А напротив на другом ("рукотворном") холме - Благовещенскую церковь. И на этом холме в XV веке жили и служили его преемники, пермские епископы Герасим, Питирим и Иона, здесь и были погребены. На мощах велась запись чудес, без которой, как известно, общецерковное прославление не совершалось.

   То есть не просто чудеса, а надо было, чтобы точно они были записаны: что, где, когда. В житиях чудеса на мощах по этой причине самая точная часть. Запись велась местным причётником со слов самих участников чуда, из первых уст. В основном это были исцеления, но иногда и другие чудеса, мне особенно нравится одно усть-вымское чудо, когда из китайского плена спасли святители своего почитателя - купца Михея.

  С ним потом ещё несколько чудес было, все записаны и у меня тут на Прозе есть в "Усть-Вымских чудотворцах". Это уже в XVII веке было, тогда же и записано, всё тоже с точными именами, датами и географическими названиями. Единственный более поздний список этих совершавшихся на гробнице пермских епископов чудес, середины XIX века, хранится в Вологде, других мне не удалось обнаружить, но этот я постаралась "сделать достоянием общественности", насколько мне мои скудные средства позволяли. Поскольку весь текст переписать в Вологде я не успела, а за фото с рукописи архив такую сумму заломил, что и у меня таких денег не было, и институт не захотел платить - тогда, когда я там работала, позже, может, выкупили...

  В общем, мои интересы с интересами моего работодателя совпадали лишь частично. Меня интересовали история пермской церкви и её святые и святыни вплоть до XX века, а коми республику в лице её главы, а также руководства телерадиокомпании - больше современные реалии. Как жить, развиваться и зарплату людям платить.

   Поскольку Ельцин, заговаривавший зубы воркутинским шахтёрам перед выборами, судя по всему, делать это не собирался... Помню, на одну из первых своих передач я позвала записаться священника, родом коми, отца Андрея Паршукова. О чём в студии на камеру говорили - уже не помню, а когда вышли - стали обсуждать смерть митрополита Иоанна, летом 1995-го я была у него на службе в Питере, и книги его все мы читали, и вдруг - известие о смерти!..

   Холодом каким-то повеяло, умер он по слухам на приёме у Собчака, и говорили: отравили. Отец Андрей в ответ на мои сетования, что устала я уже биться, и что дальше будет, помню, сказал: - Голодать не будешь. Не будем. И хватит с нас.

   На севере жить совсем не то, что в средней полосе или тем более на черноземье, где воткни палку - вырастет и плоды принесёт. Хлеб здесь испокон веков тяжело доставался, люди жили лесом, охотой и рыбалкой, грибами-ягодами. Но это местные, деревенские, а я ж горожанка.

   У Юры Екишева был в Вотче, километров 70 от Сыктывкара, родительский дом, я когда к нему туда в гости ездила, только диву давалась. И полатям с печкой, и домашней утвари из бересты, и чёрной бане. Но больше всего тому, как стоически Юра комаров переносил: стоит у реки с удочкой или идёт по лесу, и хоть бы хны. А я тут же волдырями покрывалась, кое-как помогала баня снять зуд, но вообще не хватало у меня закалки на коми деревню и жизнь на северной природе.

  Разве что за брусникой по осени могла я ходить, брусника в достаточно сухих местах растёт и созревает тогда, когда уже нету почти комаров. Но одной брусникой сыт не будешь. Если только безвылазно всю осень её собирать и продавать потом, чем иные деревенские и промышляли. А я не по лесам за брусникой, а по городу за подработками бегала: надолго уехать в деревню не могла я из-за дочки, а туда-сюда ездить - накладное дело, больше проездишь, чем насобираешь.

    Так что оставалось только на главу республики надеяться, что найдёт деньги нам, горожанам, на зарплаты. И это ж не год, не два! Собор при нём почти 8 лет строился, два срока, в конце второго он затеял досрочные выборы на третий срок - и проиграл их. Но летом 2001-го года при нём ещё освящали Стефановский собор, и мне через знакомых заказали памятную табличку написать, чтоб на Соборе повесить.

  Точный текст не помню, поскольку отдала свой текст, табличку отлили и повесили на соборе, а когда глава сменился - содрали и спрятали. У меня было примерно так: " В лето 2001-е (цифирью) от Рождества Христова и 7509 (цифирью) от сотворения мира при патриархе Московском Алексии попечением раба Божия Георгия воздвижена сия соборная церковь святителя Стефана. Страны рады, грады веселы!"

   Вернусь к коми птице. Я как только пришла на тв, сняла про неё сюжет, что плохой это, дескать, символ. Сюжет мой зарубили и в эфир не пропустили. Если б у меня была возможность тогда лично с губернатором поговорить! Но кто я была такая, ну, редактор и научный сотрудник, но ему же эту птицу академики утверждали. А меня за мои демарши то с тв выгоняли, то из института. Хорошо, приехал на юбилей святителя Патриарх, некому было репортажи вести - позвали обратно, и про чудеса святителей пермских выступила я с докладом на "международном научном симпозиуме", напечатали потом мой доклад. А то всё шпыняли институтские историки, что не тем занимаюсь и мракобесие развожу.

    Было бы смешно, когда бы не было так грустно. В программе пребывания Патриарха референты главы написали после панихиды у Вечного огня 9 мая, в день памяти святителя Стефана, ещё один пункт - возложение цветов на площади. То бишь к памятнику Ленина на месте снесённого старого Стефановского собора. Панихиду Патриарх отслужил, а возлагать цветы Ленину не пошёл, наоборот, поехал послужить благодарственный молебен в Казанскую церковь в Кочпоне. Маленькую деревянную церковь построили перед революцией, а перед Великой Отечественной войной она была последней в крае действующей, когда и её закрыли - как раз война и началась. Но в 30-ые там был церковный центр края: свозились иконы из разоряемых церквей и временами служило с десяток епископов из ссыльных. Кого не успели ещё расстрелять.

   Настоятелем в ней как раз отец Андрей Паршуков был, после молебна он так и не смог ответное слово Патриарху сказать, молча плакал. Патриарх с амвона своё слово говорил и всё оглядывался на него. Потом на крыльцо все вышли фотографироваться, как принято было в советское время: прихожане и причт, Патриарх в центре. Всё это не так много времени заняло, надо было во время для "возложения цветов" уложиться, поскольку следующим пунктом программы освящение Патриархом начала строительства Стефановского собора было.   

     Собралось у котлована очень много людей, тв вело прямой репортаж, я сидела с патриаршим референтом Державиным в машине у микрофона и вставляла свои 5 копеек про местные реалии. За 2 года до этого через газету "Вера" мы собирали средства на строительство часовни новомучеников у Вечного огня. Хватило только на архитектурный проект, и место нам зарубили в мэрии, было стыдно перед теми людьми, кто жертвовал.

  И вдруг по проекту соборного строительства оказалось, что возле Стефановского собора должна быть часовня, слава Богу, её быстро построили, а когда стали на попечительском совете о посвящении думать - удалось добиться именно, чтоб в честь новомучеников её освятили. Тогда, в 96-м году, ещё мало кто был в МП прославлен из новомучеников. И вот Патриарх после закладки памятной капсулы и освящения котлована освятил и эту часовню в честь новомучеников и исповедников российских. Часовня небольшая была, но внизу в ней было полуподвальное помещение побольше, где потом отгородил батюшка алтарь и служил Литургию. Несколько лет, пока собор строили.

  А мне позднее всё-таки удалось с губернатором поговорить. Тогда он уже "простым" депутатом Госдумы РФ от РК был, а я в пресс-службе Госсовета РК работала и сама напросилась взять у него интервью для альманаха "Наследие". Председатель Госсовета Иван Кулаков был ещё и председателем регионального отделения "России православной" и дал денег на этот альманах, а в нём должно было быть интервью с главным строителем Стефановского собора.

   Мы довольно долго говорили, длинное получилось интервью, здесь не перескажешь, в альманахе полностью вышло оно. Я спросила всё, что хотела: и про Ленина, и про птицу. Не в лоб, конечно: - Как Вы могли? А в духе:- Не могу понять, не укладывается что-то в голове... Губернатор, можно сказать, отвертелся, что памятник Ленину работы Кербеля, художественная ценность, а птица все геральдические экспертизы прошла. Тогда я спросила в лоб:- Вы согласны, что 1917 год - это катастрофа, а сейчас время покаяния?

  Его ответ: - Если строго и конкретно говорить, то в чём мне каяться за 17-ый год или Вам?

 - У меня среди родственников были революционеры, - сказала я - Но я даже не о них сейчас, а о России.

 - Россия - это мы. - Сказал он мне. - Да, было время, когда всё развалили - страшнее не придумаешь. Не трагедия, а просто вандализм. И вот наступило время, когда мы здесь и за всё отвечаем - и за то, что было. Но раписывать, как ужасно всё было и ничего не делать для людей - это не покаяние, а болтовня. Меня в детстве крестили в маленькой церквушке с колокольней на воротах, и я церковь уважаю. Но для меня главное - что это нужно людям, и ещё в обкоме я стал церкви помогать. Можно советскую систему назвать совковой, но это была система и духовного воспитания, пусть как кривое зеркало, но была. А когда ничего не стало - пошёл разгул. А церковь сохранилась и нужна народу. И государству нужно ей помогать, потому что сама она что сделает? Церковь разрушена и поставлена на колени. Ну даст кто-то копейку священнику, и что он на неё сделает? Для меня момент истины наступил в Усть- Неме, там местные учительницы создали церковную общину и начали восстанавливать храм, приехали ко мне, зная, что у моей жены, Галины Ивановны, дед там служил.

    Ну, это и я, и все у нас знали, что у жены губернатора расстрелянный дед, отец  Дмитрий Спасский, прославлен как новомученик.

 - И я туда съездил, а потом полетел с церковным хором и строителями. И полная школа набилась людей! Впереди в 3-4 ряда стояли бабули, а дальше - и зрелые люди, и молодёжь. Бабули все до одной молитвы пели, всю службу. Приплыли люди на лодках за 50-60 километров детей и внуков крестить. И после службы священник освятил памятник погибшим на Великой Отечественной войне. И всё это было государоственное дело, вся деревня высыпала, вся, а это глухая деревня. И мужики мне говорят: Какой ты нам устроил день, Алексеич, уже вечер, а ещё никто не пил. Святое дело! И государственное. Вот сейчас говорят, что не знают как с "Троей" бороться (жуткая гадость на спирту, от которой как мухи мрут люди по коми деревням - Н.Ч), вот так и бороться!..


   Но мне этого ответа было мало, я сказала:- Ильин писал, что задача государства - не построение рая, а недопущение ада на земле... А у нас был ад.

  Губернатор мгновенно откликнулся: - Кто Вам сказал? Может, ещё больший был бы ад. Кто мне докажет, что зло не было оправдано в интересах основной массы людей, кто? Плохо одному или плохо миллионам? Понятно, что и слеза ребёнка, понятно. Но если страдают миллионы? Кавказкую войну у нас развязали, а всего 8 человек надо было в своё время прижучить Горбачёву. А теперь там война...


   - Ладно, Юрий Алексеевич. - Сказала я. - Всё понятно. Просто у меня было ожидание, что страдания новомучеников дадут всходы и Россия расцветёт.

  - Православный взгляд на историю заключается в том, что очищение идёт через страдание. Выпало испытание - должны выйти из него достойно, а наказание это или просто глас Господень...

   - То есть Вы не ждали чуда и не думаете, что всё погибло?

   - Я реалист. Верю в добро. И в то, что если мы не сделаем, что задумали, это сделают наши дети.


   И тут я умолкла и иссякли мои вопросы, всё мне стало ясно и про себя, и про него, и про Россию. Ведь и правда же, Россия - это мы.


     Когда я вырастила дочь, снова вышла замуж и собралась уезжать из Сыктывкара, губернатора я дважды встретила. Сначала прямо в соборе на службе. А получился собор чудо какой, и иконостас - просто заглядение, сейчас уже подпортили собор внутри росписями, а тогда не было их ещё. А потом в аэропорту столкнулись, мы улетали, он прилетел. И я почему-то очень обрадовалась этой встрече, о чём тут же и брякнула, у меня это бывает: - Как я рада Вас видеть! А он хмурый был, улыбаться мне не стал, поприветствовал и по тону я поняла, что он помнит наш разговор.

  Мы улетели, он через год умер. А собор стоит, пусть и без содранной таблички, но я-то помню, как там в конце было: Страны рады, грады веселы. Это из Слова о полку Игореве цитата, она там в самом конце, это про возвращение князя Игоря из плена, когда идёт он в Киеве к "Богородице Пирогощей". Я почему тогда Слово вспомнила? Ну во-первых потому, что я всегда про него помню. А во-вторых, поняла тогда вдруг, что те старые князья ведь так же соборы строили - на радость своим людям. И они не без греха были. Ну, матом, может не крыли своих советниц, если были у них таковые. Но вот дань - так же собирали, похуже даже, являлись с дружиной, попробуй, не заплати...
   
   Мир праху твоему, раб Божий Георгий, соборный строитель. Не иначе как сам святитель Стефан подвиг тебя на это строительство. А я при освящении начала строительства опозорилась, Державин сказал в микрофон: - Сейчас хор поёт тропарь святителю Стефану, а звучит он так... И суёт мне микрофон, мол, произнеси так, чтоб все поняли, а то пение не разобрать. А я не знаю тропарь наизусть. Хорошо, нас не видно, я мигом слетала за текстом и прочла, но стыдно было!..

   И потом в школе я всех своих учеников заставляла выучить его. "Молодец, ставлю пять!" У меня 9 выпускных классов было, под 300 человек, вот послушаешь столько раз - до гроба не забудешь: Божественным желанием от юнаго возраста Стефане, премедре, разжег ся, ярем Христов взял еси и людей, древле неверием оляденевшие сердца, Божественное семя в них сея, евангельски духовне породил еси. Тем же преславную твою память почитающе, молим тя: моли, Его же проповедал еси, да спасет души наша!



Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей