Авторы

25.01.2014

Думали ли когда-нибудь питомцы  Московского  и прочих  русских университетов,  что придет  пора, когда  они в  моровом городе, в Париже,  будут  править  как бы поминки по русскому просвещению?! 

Вряд ли думали.  

И еще меньше  могли думать,  что будут править эти  поминки − тризну в стенах российского  посольства! 

Русские студенты,  русские профессора… − и такие аристократические,  такие  в ы с о к п о с т а в л е н н ы е   стены,  еще таящие в своих  зеркалах отражения  государей,  князей, министров, послов, − всех тех,  кого русское общество  обычно  противополагало  свободному просвещению,  против кого бунтовало,  кого критиковало,  винило, и…  даже убивало!..  И вот,  роковые пути привели  многих и многих  представителей этого образованного общества  из род ной  страны на чужбину и трагично поставили их с глазу на глаз  с осколками  от России,  во всех  землях, − с прославленными  русскими храмами, с русскими домами, с русскими кладбищами,  порогами и  стенами русскими,  с намекающими знаками России и от России,  на чем  как лежат  ее ответы,  где хранятся  еще воспоминания о ее  величавом  прошлом.  Крутит русский  водоворот около  русской церкви,  и здесь,  на Гренелль, и всюду,  где осталась  хотя  бы только русская вывеска. Знаменательные пути,  внушительные  и т о г и!

Над этим  очень и  очень  подумать следует. 

Питомцы русских университетов, − многие-многие, − вне России. Былые храмы наук и среди них − старейший,  храм под покровом  Великомученицы  Татьяны, − где?!...  В этот день,  12 русского января,  мы вспоминаем Татьяну  н а ш у,  всегда юную,  прекрасную Татьяну,  которую  я невольно  связываю с  пушкинской, − с милой и  чистой девушкой русской,  с женственностью России, − с самой Россией.  И вспоминаются мне  «вещие», полные грусти  и укоризны  кроткой, слова:    

«Онегин, я тогда моложе,

«Я лучше,  кажется, была,

«И я любила вас; и что же? 

«Что в сердце вашем я нашла,

«Какой ответ?..»      

Вот над этим-то ответом  подумать следует. Да,  конечно,  и думают. Я не остановлюсь  здесь на  всестороннем освещении  этого «ответа». Я лишь  коснусь  тех общих  причин, в недрах духа  русской интеллигенции лежавших, − ложных шагов,  которые  способствовали   тем роковым путям,  что привели нас под стены  русские во французском  граде…  

Стены московского университета,  дом Татьяны − остался в Москве,  на Моховой,  быть может  даже и  не Моховой теперь…  а св. Татьяна, − сорвана, вырвана,  выдрана,  и ниша ее пуста.  Души ее там  уже  давно нет,  она еще  раньше  ушла куда-то и где-то живет − до времени. А помните − на круглом  фронтоне,  на угловом,  золотые слова,  выложенные русской вязью: − «Свет  Христов  просвещает всех»?![i]  Их тоже нет. Сбиты золотые слова,  замазаны их гнезда,  но можно еще читать о «свете» − по их  следкам. Погас Свет − и уже  нет  просвещения! 

Да почему  ж так  вышло?! 

Много было причин тому.  Историки и общественники в них разбираются посильно и, может  быть,  разберутся.  Я не историк и не  общественник. Я лишь участник и наблюдатель жизни. И я приглашаю вас,  представителей широких слоев  русской интеллигенции,  целомудренно заглянуть в себя,  повнимательнее вглядеться в прошлое и, быть  может,  покаяться.  Я лишь обще коснусь того,  что связано  тесно с  русским просвещением, с… «Татьяной»  прошлого.  

Помните вы  скучное,  длинное-длинное,  желтоватое,  с мутноватыми  окнами, здание… так  называемого  «экзерциргауза»,  николаевского Манежа? той,  для студентов,  постоянной  гауптвахты, − и только гауптвахты! − которое так удручало глаза,  ловившие только дали?  Этот манеж,  действительно, закрывал дали.  Не манежем он был,  конечно,  не историческим зданием, − в деталях очень красивым,  если внимательно присмотреться, − для ловивших дали: это был важный символ!  И этот символ мешал… − «прорывам»!  Он закрывал  и дали, и, к сожалению,  русский Кремль!  Смотреть  не хотели  из-за него, поверх  его!  «Да  где же дали?» − кричали сердца студентов» − «Ч е р е з   манеж − в дали!»  «В дали, в   ч у ж и е   дали!» − призывно звали  профессора.      

И вот… − и попали в  дали… 

Хорошо  уноситься в дали,  когда все твое  при тебе,  когда можешь  из далей  к себе вернуться!  

Этот  «манеж»  мешал… Он прямо не пускал в  дали. Да,  он часто вбирал в себя,  в себе удержать хотел,  хотел охладить,  сдержать. И не всегда был неправ. И только ли манежем он был,  скучным «экзерциргаузом»?  Позвольте… припоминаю. В нем бывали и народные гулянья,  правда, с городовыми… − но с городовыми,  пожалуй,  и не всегда плохо? В  нем обучалась и русская  армия,  та, что помогла защищать  русский  чудесный Кремль,  яркий российский символ, и  даже  − дали! В нем бывали богатые выставки  российского хозяйства.  В нем были и чудесные архитектурные детали,  и удивительно вольный свод, − без единой подпорки  раскатившегося пролета,  чудо строительной техники, − поражавший и европейский глаз. Правда, − казенная,  но все же были  и церковь, очень уютная простотой. Правда он останавливал  разбегавшиеся по далям  взгляды… 

Я далек от того,  чтобы воспевать  гимн  «манежу»: я  только хочу сказать,  что он иногда  был  н у ж е н. 

Русская мысль  и русская наука  всегда  устремлялись  в дали. И часто не  замечали и не ценили  ближайшего. А  ближайшее было − сама  Россия,  увязанная  жилами всего русского  народа,  чудесной его историей. Мы слишком всегда  хотели… Европы! в Европу − поверх России.  В Европу далей. Мы слишком были нетерпеливы. Мы проглядели многое. Мы знали Европу  больше,  чем Россию,  чем сама  знает себя  Европа. Мы пробежали  м и м о   К р е м л я,  мы наскоро  проглядели  национальное,  не ухватив с корнями,  легкодушно  отдали прошлому и…  докатились  до интернационала. И потеряли свою  «Татьяну».

Вспомните вы  университеты… Кто захватывал  молодежь? Тот,  кто уводил  ее к   д а л я м, и чуждым,  и неизвестным; кто иногда   обрывал молодые корни,  углублявшиеся в родную почву. Кто легко  завоевывал  юные души?, Те,  кто был  предельный  и запредельный.  Вспомните молодые годы. Я не назову имена, − пусть носители их почивают или пребывают  с миром. Но многие из них  могут сказать,  что они учили любить Россию,  не народ-Россию, не  т р у д о в у ю, классовую Россию,  а Родину-Россию, ее прошлое,  настоящее и будущее, огромное и таинственное  Н е ч т о,  мистическое,  Россию,  как выразительницу  н а ш е г о, общерусского, − Душу нашу?  Я таких  непомню. Разве  Ключевский  только… Да,  он умел  выпукло показать  н а ш е,  душу России нашей,  и его талант,  его крепкое чувство  р у с с к о г о   освежали молодые сердца,  быть может еще  предчувствовавшие,  что скоро она  утратится,  Россия наша.  К нему бежали,  его аудиторию переполняли…  Но это были миги.  Его  принимали постольку − поскольку…  Многие ли принимали в душу его неисчерпаемую до  глубины  речь-слово − «Преподобный  Сергий Радонежский»?  Многие ли вслушивались с трепетом в  его пророческое  предостережение? многие  ли соглашались,  когда сказал он о  страшном, что впереди,  когда перестанут  черпать  из  величайшей  сокровищницы  духа  народного,  когда погаснут  лампады над великой  гробницей  Угодника?  

Многие ли профессора звали прислушиваться к  дыханию России?  прощать  уклоны и  нестроение, любовно-чутко подходить  к ней  в болях ее,  в болезненных  родах чудного  будущего,  с в о е г о,  своего содержания, своей окраски.  Многие ли учили  ценить и любить родное?  Много ли  внимания  уделялось  творческой  национальной мысли? Не смеялись  ли над  опасениями  «потрясений основ»? Объявлялись ли курсы по изучению Достоевского,  политика-публициста-философа? а − К. Леонтьева? а − Данилевского? а −  философии национального какое  уделялось место?  Как подносились и  трактовались  молодежи  Аксаков, Лесков,  Гоголь, самый Пушкин?!  Многое важное  хранилось  глубоко,  под спудом. Свободное  ли было  отношение  к инакомыслящим? Мы  все это  хорошо знаем. Мы знаем,  что всякое  особливое,  что не укладывалось  в приятно-приемлемые пути «левизны»,  рассматривалось враждебно.  Политический курс  был  определен  прочно и навсегда,  а под  него подгонялась и наука. Все продушины,  из которых  мог бы повеять  свободный воздух,  воздух России самобытной, − объявлялись  подвальными.  Молодежи выкалывали  глаз правый,  а на левый надевали очки,  большей частью розовые.  Стряпали по облюбованному лекалу. 

И всю потрясающую сложность,  все величайшее  богатство  ветвившейся  и дробившейся  русской души  и русской мысли  старались  свести в русло,  заранее признанное самым верным.  Вырабатывали  протестантов,  а не  мыслителей. Вырабатывали сектантов,  вырабатывали, скажу,  антихристиан,  антирусских даже, интернационалистов-космополитов.  Вся масса молодежи,  не выработавшая  миросозерцания,  лишь жаждавшая его, попадала  на протоптанную дорожку,  которая уводила  к огням Европы,  минуя чудесные  российские  светильники и лампады. И свет  Христов,  широкий и чистый свет,  не вливался в души  учеников  российского  университета. И пошли с клеймами и  тавром,  раз навсегда поставленным, − революционер,  позитивист,  республиканец,  атеист.  Лишь избранным  удалось  потом великим  трудом и великими заблуждениями  выбраться  на свободную дорогу. Таких  немного. 

Мешал   м а н е ж! Этот казенный манеж,  этот символ насилия,  который раздули до  размеров стихийных! Не  показали,  может быть не учли потребность,  может  быть из стыда  ложного боялись  показать  молодежи  широкие дороги − к российским недрам,  не сумели  разжечь  к ним,  к этим недрам,  любовь и − веру, − «Что  такое Россия!  чему она  научит! Деревянная,  избяная,  лесовая, − Россия палачей,  урядников,  губернаторов!  С   т а к о й   Россией нельзя,  и нечего из  нее  черпать. Вот Европа!  ее последние достижения, − вот оно,  Человечество!» − И дали  ставку на  Человечество − и родину потеряли.       

Хотели народу счастья. Не России счастья, а ее трудовому народу! Сузили Россию,  глядели, прищурив  глаз и проглядели  ценнейшее,  христианскую ее душу,  ее  высокую  духовную культуру − в недрах ее! И поплатились страшно. Предали  ее  н е д р а,  впустили  тлю. Предали  всю Ее,  не трудовой народ только, а   в с ю   Е е!  

Манеж,  российский  экзерциргауз, − частность. Мог он  закрыть Россию? Не закрывал никогда,  кто  мог  и хотел  зорко и  глубже видеть. П р а в и т ь   надо было  Россию, а не  травить! 

Манеж.. Надо было только  умело-чутко  идти к нему, обойти его, − и открывался  чудесный  Кремль  и чудесные  за ним дали. Не догадались? Не  сумели?  Хотели  ч е р е з   него пройти, снести  этот  исторический «экзерциргауз»,  глаза мозоливший,  этот дом трудного искуса,  упражнения и узды, − и прошли  н а с к в о з ь − и за  ним  увидали… стены, глухие,  сырые,  грязно-красные стены,  плесень. И уперлись,  головы о них разбили,  и многие  полегли  под  ними. 

И вот −  мы здесь… А  т а м…  т а м   еще стоят  стены  нашей св.  Татьяны, и гнезда  золотых букв,  мало кем  замечавшиеся  тогда,  все же потом  замеченные,  кому это  было нужно, и сорванные,  растоптанные  во прах!  Но…  остались следы. 

Мы  помним  эти слова о Христовом  Свете, и мы  найдем  мужество сохранить  их и  донести  до места. А не  хватит  жизни − свято  передадим  их новому  поколению,  крепче нас,  закалившемуся  в невзгодах,  глаза  которого не блуждают в далях,  глаза  которого  устремлены  в одно − в далекую  Россию! Пусть  из наших  нетвердых  и ошибавшихся  часто  рук примет  оно эти  сорванные слова − слова  завета − о широком  Христовом Свете,  в с е х  просвещающем, писанные  российской  вязью,  и водрузит на  место,  и позолотит,  чтобы  всем видно было! пусть  добудет и прекрасную  Великомученицу Татьяну и поставит ее на высокое, Ее, место,  всем видное! И пусть  просвещение  станет  через  новое  поколение не  узко и сухо-человечьим, а человеческим,  вытекая  из недр  духа  живого, пусть  несет  на себе благодать  Души Русской!  

Я верю, знаю,  ч т о   зреет, ч т о  наливается  в душах  молодежи нашей. И это  дает мне  смелость сказать:  она донесет, она поставит! Ибо она  теперь  вместе с нами, вместе  с многими  из нас жаждает,  жаждает  России неудержимо, ибо она  хочет  быть русской  молодежью,  для нее  уже  огненное слово  начертано,  горит в сердце, − национальное, наше!  

Мы празднуем-поминаем  свою Татьяну? Нет, мы не празднуем… Н а ш и   праздники впереди,  вдалёке. Они придут… И хлынет тогда, бурно хлынет тогда  в души  зовущие,  в души  унылые, в души  испепеленные… небывалым светом и звонами такими,  что радостных  слез  не хватит  встречать  Рожденье! Не  хватит  криков! Мы  услышим  колокола… с в о и.  Они набирают силу. Мы найдем  много меди, певучей и новой меди. Она подремывает  в глуби. Она звенит − загудит под Солнцем!  Мы увидим звезды,  н а ш и   звезды, с  неба спустившиеся  на наши лесные чащи,  на наши ели, − в снегах,  седые, уснувшие, − и наши  леса  проснутся! Мы увидим,  услышим  Праздник! Мы  д о л ж н ы   увидеть.  Наши снега загорятся…  сами  снега загорятся и зароют! Льды  растопятся и заплещут, − и вольный  разлив  весенний, Великое  Половодье Русское, смоет  разлив  весенний, Великое  Половодье  Русское, смоет  всю  грязь в моря.  

Весна…  Она  проснется, новая весна наша, Татьяна наша,  Снегурка наша,  потянется  голубым паром в небо,  озолотится  в солнце…  разбудит  сладостную тоску  по счастью. Шумят  подземные ключи,  роют, роют…  Мы  обретем ее,  ускользающую  Снегурку  нашу,  мечту  нашу! Мы ее  вспомним-встретим  и  обовьем  желаньем… И снова, снова − откроются  перед нами  дали,  туманные,  пусть обманные, н а ш и   дали!  

 

12/25 янв. 1924 г. 

      Париж.  



[i]  Был Свет истинный, Который

просвещает всякого человека,

приходящего в мир. (Иоанн. 1:9);  потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить [нас] познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. (2 Кор. 4:6)


Возврат к списку

Жестоканова А.Д.

Тур В.Н.

Маслова Н.В., Милованова В.Д.

Антоненко Н.В., Гладышев А.Г., Доронин А.О., Иванов В.Н., .Иванов А.В., Маслова Н.В., Мельников С.Б., Оситис А.П., Патрушев В.И., Ульянова М.В., Федулова И.В.

Качаева М.

Ананиева Нонна

Попов И.С., Попов А.И.

Клименкова Т.М.

Лобастова Н.В.

Медиков В.Я.

Эйхенбаум И.

Марков А.Л.

Головин Н.Н.

Краснов П.Н.

Наглядное пособие

Васильев И.Ю.

Дегтярев В.Н.

Соколов Д.

Кленова Т.

М.В. Переяслова


Новости 21 - 40 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей