Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку

Авторы

30.11.2013

Снова вернемся к Москве. Ей будет посвящена отдельная глава книги, в которой и Лермонтов и Рубцов будут восхищаться Первопрестольной. Не менее прославлена и другая косинская Святыня – Икона Святителя Николая Чудотворца (стоит упомянуть здесь о чудом уцелевшей Образе Николая Чудотворца на Никольской башне Кремля). Косинский Никольский Образ был дивно обретен на волнах Святого озера в глубокой древности. Один коммунист в безбожном раже выколол на Косиновской Иконе Святителя Николая. На другой день святотатец потерял телесное зрение, но зато прозрел духовно. Он понял, за что осужден и терпит наказание. Двадцать лет ходил кающийся по монастырям в поисках прощения и получил его после молитвы пред Моденской Чудотворной Иконой. Из этой явно не таинственной истории более чем очевидно следующее, что судит людей не Бог, а сам человек подвергает себя либо наказанию, либо оправданию. Не соверши святотатец задуманного, ничего такого с ним бы ни случилось. Не что-то в этом же смысле совершено и Лермонтовым, когда он, узнав, что убийцы Пушкина чуть не оправдываемы «высшим» обществом, преспокойно благоденствуют, ни в чем не раскаиваясь, а многодетная семья Пушкиных обречена на новые страдания, решил вывести всех, кто стоял за умышленным убийством первого поэта России, кто «жадною» (до новых отличий, наград и званий) «толпой стоял у трона», был «палачом» гения и его всемирной славы, кто «таился под сенью» человеческого «закона» и правосудия, то решил их, как говорят в народе нашем, «вывести на чистую воду» Божией Правды, «за ушко да на солнышко». Поэт не стал молчать, хотя понимал, что наверняка немедленно последуют контрмеры. В этом и состоит особый подвиг не молчания великого поэта в условиях, когда перед явными и тайными преследователями христианского поэта Пушкина и суд, и правда, все от человеков молчало. Никто не хотел связываться с тайными разрушительными силами, которые в то время уже вовсю вели работу против Самодержавной России. Воин-Лермонтов решил вызвать огонь на себя, чтобы торжествовало не попрание русской речи и Святости, но Русь Слова и Духа.  Так что Лермонтов – это самый настоящий и великий Герой нашего времени и России! «На смерть поэта» потому так и любимо народом нашим, что в этом пророческом стихотворении поэт Лермонтов изобличил подлое и коварное зло, прячущее свой звериный рыкающий вид под тогой псевдомиротворения, псевдоблагодеяния и притворной, лицемерной веры в Христа. Зло не избежит Суда Божиего и высшей справедливости. Хотя Бог более милосерд, чем строг даже к самым «крутым» грешникам, все же злонамеренно ненавидящие Бога не останутся вне осуждения. Евангелие прямо вещает о двух видах воскресения человека из мертвых – воскресении осуждения и воскресении оправдания. Любящие Бога не примут суд, хотя на земле они зачастую гонимы людьми и даже умертвляемы ими за приверженность Закону Божию, а не постановлениям человеческим. Иное Божие Вечное, а совсем иное человеческое временное. Что это так, а не иначе, свидетельствует уже новая история Москвы, когда в косинском приходе к лику новомучеников Российских ХХ века причислены священномученики Алексей, Евгений и Иоанн, а также мирянин Николай Гусев. Кто теперь помнит отъявленных богоборцев и рачителей «новой жизни» без Креста? А новым мученикам молятся, их имена записаны в Небесной Книге Жизни. Так же обстоит дело и с нашими великими поэтами-гениями. Христианский гений неподвластен злу и мнимым земным «достижениям», которые, если их подвергнуть беспристрастному рассмотрению, и есть не что иное, как зло. Увлечение миром и надежда на смертного человека закончится ничем, ибо земное прекратится или изменится до неузнаваемости. К тому же сознательное упорствование в грехе (на церковном языке – хуление Бога) однозначно закончится нелицеприятным Судом Божиим. Пример тому – суд человеческий, установленный тем же Богом на земле. Когда люди по любви, прощению и взаимному согласию не могут или не хотят разрешить те или иные вопросы, то настает очередь суда. На самом-то деле расширение правового поля человеческого суда есть не достижение демократии, а наилучший показатель падения нравственности в обществе. Достаточно вспомнить, как в свое время солдатам Российской армии дали право обжаловать любые неправомерные действия командиров и начальников. Вроде бы внешне все неплохо – ведь суд меньшее зло, чем драка, и командир будет бояться произвольно принятых им решений, но посмотрим с другой стороны – что это за армия, если подчиненный по любому случаю может подать в суд на своего отца-командира, да еще в обстановке откровенно незрелого и противоречивого законодательства… А как же завтра в бой или в разведку… Возрастание значения фискальных органов государства всегда было признаком общего падения доверия в обществе. Если хотите прямо, то это барометр того, что люди забыли страх Божий и Суд Божий: «Не отставали от дел своих и не отступали от строптивого пути своего» (Судей, 2; 19). Есть предел и Божию долготерпению и тогда исполняется то, о чем сказано: «Господь Судия да будет ныне судьею между сынами Израиля и между Аммонитянами!» (Судей, 11;27), что следует понимать в широком смысле – между христианами и прочими народами, а в узком – между добрыми и худыми помыслами человека. Бог есть не только Любовь, но и Отец Небесный – Ревнитель Правды. Если дети Его из среды человеков игнорируют благие советы, ведущие не в жизнь, а в гибель, то что сделает Господь таким для их же спасения? Знаем, что так поступают даже не ведающие Бога родители, пекущиеся о своих чадах: видя нарушение ими установленных правил, они прибегают к справедливому наказанию, иначе худые нравы возобладают и нанесут непоправимый урон не только личности отступника, но всем, кто его окружает. В этом и кроется главная причина того, почему Господь не и только из числа монахов и священников выдвигает судей и пророков, но и из среды простых мирян, отнюдь не занимающих официальные посты судей в государстве или занимающихся политическими и общественными прогнозами. Как раз наоборот – пророками и судьями от Бога становятся независимо от общественного и иного статуса, в силу приверженности избранника Богу и Правде Божией. Гениальные русские поэты и были этими самыми апостолами Правды из развращенного грехом мира, но не причастными этому греху или, точнее сказать, отвергнувшими грехи и пороки. Сегодня много пишут о поисках Истины и т.д.. Но Истина – Христос! Христос все необходимое для нашего спасения и обретения нами Царства Божия и Царства Небесного изрек и показал, как надо исполнить всякую Правду от Него, Бога. А человеку все невдомек. Он все ищет и рыщет – кого и чего? Русские поэты не искали Истину. Они в художественной форме доносили Истину до каждого сердца, в котором остались хоть какие-то искорки любви и веры. А вдруг хотя бы в одном сердце да запламенеет Божественное пламя и свет! Одно сердце загорелось, рядом по его примеру другое, третье – и вот оно долгожданное преображение общества не «сверху», а самым прочным связующим образом – изнутри в чувстве и в благоговении перед Истиной – Христом, Который только и может освободить человека от ига греха и обратить его внутренний мир в Царство не от мира сего, как Он и заповедал: «Царство Божие внутри вас есть». Это Он Господь мог бы также сказать великим нашим православным поэтам, как судье Гедеону: «Иди с этой силою твоею… Я посылаю тебя… Я буду с тобою» (Судей, 8;14). Но не только такое диво происходило с нашими великими русскими поэтами. Так было с каждым, кто решался работать не миру, но Богу «в духе и истине». Вот эти избранники Божии, имеющие кто один талант, кто три, а кто и десять, они-то и решаются приумножить не свое, а Божие, они-то и составляют Божественное Тело Христово или Церковь, неодолимую силами ада. Но что очень важно и почему именно поэты в России подверглись злобному преследованию, а то и уничтожению, что их пламенное, светлое слово стало своего рода пасхальным, нетленным хлебом, приготовленным для пира всем верным Христу и Его Царству. Это неумирающее пушкинское, лермонтовское, тютчевское, блоковское, есенинское, рубцовское и всякое вообще небесное слово есть не что иное, как проявление Вечной Любви Божией к человеку. Надо ли много говорить о гнилом, скверном или праздном слове? Воздействие тленных слов и дел не может поругать Бога и отменить Царство Небесное, но их приверженцам Господь угрожает Страшным Судом, так оно вводит людей в погибель, что не может не остаться без ответа со стороны Того, Кто ответственен за все Свое Творение. «Как чадолюбивый отец, когда видит, что сын его живет беспорядочно, наказывает его; а когда увидит, что он малодушен и наказание сносит с трудом, тогда утешает: так поступает с нами и благий Господь и Отец наш, употребляя все для нашей пользы, как утешения, так и наказания, по своему человеколюбию. И поэтому, находясь в скорбях, как дети благопокорливыя, должны благодарить Бога»  (преподобный Серафим Саровский).

Вновь и вновь мы возвращаемся в пределы Московского Святого Православного царства, этого земного преддверия Царства Небесного, потому что православно верующий народ, не смотря на все нападки бесов и людей не от Бога, не взирая на свои грехи и падения, все же сохраняет верность Христу и решимость следовать за Ним во что бы то ни стало. Еще преподобный отец Серафим Саровский, великий Чудотворец России и мира прямо наставлял, что главное – это начало и конец жизненного пути христианина, а на середину надо смотреть равнодушно. То есть, главное-то – это поверить Богу, не разлучиться с Богом до самого конца, хоть бы вся жизнь такого христианина была исполнена скорбей и испытаний, в которых он нередко терпел поражение за поражением. Вот почему истинный пророк, как его верно описывал Лермонтов, и наг, и худ, и гоним, и не понимаем большинством его же соплеменников, ибо он целиком предался Божиему, а не человеческому. Такого пророческого служения и не хотят упорно видеть в наших великих православных поэтах?! «Все что угодно, пусть они даже и христиане, но зато какие грешники!» - вопят без конца хулители пророческого русского слова, и количество «обличителей» русских гениев в поэзии все растет и растет. Странного тут ничего нет – чем светлее и необычнее пророческое, правдивое слово от Бога, тем сильнее сгущается тьма в попытках обелить саму себя. Но у тьмы ничего не выйдет, она тьмой и останется, пока не затрубят небесные трубы. Итак, все великие наши поэты своеобразно, ненавязчиво и  с великой любовью обращаются к нам с Божественными стихами (оттого они могут и показаться поначалу «трудными» для понимания) в единственной духовной целью, чтобы мы во всем держались Бога и Божией Красоты, чего бы не стоило. «Зри на начало и конец всего – на Бога и спасешься», - как бы говорят они нашему жестокосердному сердцу. Неумиленное перед Святой Троицей сердце, как бы не кичилось само собой, как бы не изображало практичность, либо поэзию или любовь, - все это будет мрак и тень по сравнению с Любовью Божией. Тоска и боль по Богу, а таковые есть у всех русских поэтов, непременно завершатся обретением невиданного, небесного. Только одно Божественное помогает, выручает и спасает, а все остальное «суета и томление духа». Итак, святое предание гласит, что до сих пор и до конца временного мира не умолкает молитва старца-священника за православный люд и Москву, того самого подвижника, с которым Вукол вместе молились Пресвятой Богородице. Усопшие Божии люди молятся о нас, грешных, а мы молимся за них – вот в чем проявляется конкретная,  истинная и Неумирающая Любовь! Кто молится во имя Любви, того Любовь не оставляет своим посещением и охранительством. Еще достаточно много людей знает о шалаше вождя «мирового пролетариата» в Разливе, в котором «гений революции» писал Апрельские тезисы, призвавшие осуществить переворот всей России с православного на безбожный лад. Но в московском Косино был совсем другой шалаш, и в нем не писалось омерзительное против людей, а горело пять лампад перед святыми иконами. Когда НКВД узнало о том, что к Николаю Гусеву приходили за помощью, советом и исцелением, то на него была устроена охота, последовал арест и расстрел на Бутовском полигоне. Ветхий шалаш в Разливе рано или поздно забудут, а святой вертеп мужественного воина за Христа Николая навсегда останется в памяти Бога и людей. Мы можем помолиться перед Моденской Иконой Пресвятой Богородицы, как и перед Иконой Косиновских новомучеников и всем Собором Московских святых: «Соблюдайте и спасайте нас от тлетворных учений неверия и суеверия, от лукавых совращений. Сохраните нас и Отечество наше от всяких крамол, нестроений и злых развращений, врагами веры православной воздвигаемых. Сподобите же нас благостное житие сие земное совершити, христианскую безболезненную, не постыдную, мирную кончину получити  и Небесного Царствия наследовати».

Православная сущность поэтов Лермонтова и Рубцова с наибольшей силой проявляется не только в ясности и силе их чувств, но в особой всемирности и даже надмирности их стихов, когда они, сумев овладеть сокровищами мировой литературы, все же остались верны православно-христианским сокровищам духа. Лермонтов, подражая западным поэтам, вполне остается русским до корней волос, а не англичанином или французом. Усваивать чужой опыт, переломляя его через свое, самобытное, православно-народное, - это вообще весьма ценное качество русского человека, делающего его братом всем другим народам. Русский человек, если и стремится к изоляции, то в силу непринятия им чуждых ему не -православных взглядов и идей. На всякое действительно живое, искреннее, хоть и за пределами России, наш «националист» без лукавства отзовется молитвой и бескорыстным делом. Этого сердечного влияния, как огня, больше всего и боятся те, кто привык разделять и властвовать в добродетели и объединять в грехе. У гения Рубцова вы уже не встретите никаких подражаний. Рубцов сам был литературное направление, причем прямо противоположное общему советскому, тщательно устанавливаемому «на века». Да и кому было подражать тогда, как в СССР, так и за «железным занавесом»? Россия, благодаря мужеству Ломоносова, Пушкина, Лермонтова, Блока, Есенина и многих других народных поэтов, обладала уже таким поэтическим сокровищем, равным которому нет у всех стран мира вместе взятых. Да Рубцову и было некогда заниматься подражаниями в условиях безбожной советской жизни. Успеть бы сосредоточиться на том, что может помочь спасти наше древнее, святое, самобытное и потому одновременно всемирное, чтобы в душах людей не угасала вера Христова. Разорение русской деревни в ХХ веке и вообще подчинение России чуждым ей республиканским и коммунистическим ценностям вызвало глубокий протест и негодование в душе Николая Рубцова, который он выразил в молитвенных стихах. Пока поэт писал о деревне, о природе, о проблемах русского жития-бытия, он еще как-то устраивал идеологов и вдохновителей совсем другой по духу и смыслу советской поэзии. Но за ним, как и в свое время за Есениным, зорко наблюдали, как будет развиваться его талант и гений. И вот когда было опубликовано сегодня всем известное стихотворение-манифест в защиту России «Видения на холме», это не могло не вызвать озлобление тех, кто уже давно похоронил Царскую, Святую Русь. И дело вовсе не в том, что Рубцов посмел написать такое, а в той правде, которой дышала каждая строчка этого откровения. В «иных времен татарах и монголах» узнали не немецко-фашистских захватчиков, а тех, кто в 1917 году установил безбожное иго на Русской Земле – иных хазар и иуд. Ведь германский фашизм не смог установить господства над Россией, зато в порабощении русского народа преуспели разного рода проходимцы и прохиндеи всех стран. Они-то и «закрестили небо», так что по всей Руси  «лес крестов». С этого стихотворения, надо полагать, и стал составляться тщательно скрываемый план преследования поэта и доведения его до такой ситуации, когда он сорвется и погибнет, разумеется, «по своей вине» и в силу «непредсказуемого поведения».

С Рубцовым произошло примерно то же самое, что было приведено в действие против Лермонтова. Пока сверхталантливый Лермонтов писал стихи, которые конкретно никого не задевали, и в них не было беспощадной направленности против нравов современного общества, все шло своим чередом. Поступая и далее так, Лермонтов стал бы выдающимся поэтом и, возможно, закончил свою жизнь в глубокой старости. Но не для житейского волнения и даже не для создания прекрасных шедевров культуры слова был призван в этот мир Лермонтов, а для того, чтобы исполнить предназначенное Свыше – стать поэтом-пророком своего народа, нести не слово смерти, а Слово Жизни вопреки всем силам разрушения и ненависти. Правда Жизни для него была Правдой Святости, той самой Правдой Истины, Которая нисходит Свыше на тех, кто решается противостоять лжи и безбожию во всех его видах, в том числе под видом «веры». Поэтому, ей Богу смешно, когда поэта Лермонтова или поэта Рубцова хвалят только за стихи, ибо они никогда полностью не относили поэтический дар к себе, но к Богу, как и то нелепо, когда явно или замаскировано порочат того же Лермонтова и Рубцова, якобы недостойных такого великого дара, как будто они – критики русских гениев давно достойны небесного и уже едва ли уже не стали святыми. Есть и еще одна опасность, когда лермонтовские и рубцовские строки начнут укладывать в прокрустово ложе таких «научно-православных» богословских терминов и значений, что ими только окончательно все и запутается…

Итак, христианский поэт – это всегда воин Христовый, вооруженный в бронь Правды с духовным мечом Глагола Божия. В окружении черных завистников, недоброжелателей и врагов осуществляет он свой крестный путь. Но и есть доказательство правильности избранного ими скорбного пути! Не желающие взять крест на себя всегда будут воевать с крестоносцами, так как они бояться Спасительного Креста, как некого страшного орудия и символа, прости Господи, смерти, тогда как на Кресте как раз и ад и смерть были попраны Господом. В условиях, когда отказ от крестоношения (будь то словом или делом) становится обычным делом, молчание о Божественной Правде - не есть ли род малодушия и прямое потакание лжи?.. «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в делах в бесплодных делах тьмы, но и обличайте», - призывает Святой Апостол Павел в Послании к ефесянам (5;10). Не умножение ли лжи и жизни не по тому, что заповедал Христос, приведет мир к гибели. Но не всего мира, как нам сегодня во все информационные трубы трубят, а того, что в нем недостойно Бога. И это правосудие Божие верно и ранее, и ныне и по скончании времени, как это видел в «откровении» святой Иоанн Богослов: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует… Он был облачен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: «Слово Божие». И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый. Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя» (19;11-15) А теперь скажите, разве лишено оснований одно из наиболее верных представлений о наших великих русских поэтах, когда их представляют скачущими на белом коне всадниками! И разве не Рубцов ли писал: «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…». А вот Есенин: «Словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне…». А уж русского офицера Лермонтова легче всего скакать представить на летящем вперед коне. Так что поэт на оседланном им коне – это не покоритель мифологического Парнаса и счастливый наездник на крылатом Пегасе, но праведный воин духа Истины. Только поэт-праведник Лермонтов мог сразу после гибели Пушкина заявить, что не просто убит поэт – всемирная и национальная гордость, но пролита праведная кровь Авеля русской литературы, что не смыть «черной кровью поэта праведную кровь». Когда в советской, да даже в нашей дореволюционной словесности Пушкин рассматривался как поэт-праведник своего народа? Основы такого понимания в этом направлении заложили современник Пушкина Н.В.Гоголь и писатель Ф.М.Достоевский. Сегодня само слово «праведник» воспринимается как нечто из ряда вон выходящее и устаревшее. Но обратимся к верному восприятию праведности, единственно возможной в Святой Соборной Апостольской Православной Церкви: Святой Апостол Иоанн Богослов пишет: «Если вы знаете, что Он праведник, знайте и то, что всякий, делающий правду, рожден от Него» (1 посл. Иоанна, 2;29), а вот следующее: «Со Христом «мы дети Божии» (1 посл. Иоанна, 3;2) или вот: «Кто делает правду, тот праведен» (3:7). Значит, кто не от Бога, тот не слушает слово Правды и борется с Ней, и гонит носителей Слова Правды. Так распознаются те, кто сами заблуждаются и обнаруживают себя, что они совсем иного духа, чем великие поэты Святой Руси. Восстающий на праведника, кто есть, как не слуга антихристу. Правда заключается в том, что исполнитель воли Божией отнюдь не сразу становится праведником, проводником Божией Благодати или, как говорил поэт Есенин, «Божией дудкой». Жизнь христианина есть борьба со смертью, жало которой – грех. И поэты, несомненно, были подвержены греху и даже особым нападкам нечисти за то, что посмели воевать с неправдой и злом и пришли к выводу о неприятии греха за правду. Поэтому-то они с помощью Божией не только победили свой грех, но и другим показали дорогу борьбы с пороком и грехом, так чтобы человек не заблуждался и смог спастись. Кто не подвизается, тот и не увенчивается, кто не воин, тот пленник, кто не царь, тот раб. Кто ж не знает известного церковного песнопения, что «грешники восплачут, а праведники возвеселятся»! Где же победа ада над поэтами-мучениками, поэтами-провозвестителями Пушкиным, Лермонтовым, Есениным и Рубцовым? Ведь они сейчас в заслуженных ими селениях праведности.

Если бы люди искренне, то есть на деле раскаивались в содеянной ими неправде, то они не совершенствовались бы в одном земном, а все внимание обратили в горнее, на небесное. Это и есть главная тема лермонтовской драмы «Маскарад». Драму, названную самим Лермонтовым «Маскерад», можно смело отнести к первой религиозно-психологической драме в нашей литературе, имеющей явный библейский смысл. Вовсе не случайно, что «Маскарад» так и не был опубликован и поставлен на русской сцене при жизни Лермонтова. Произойдет это лишь спустя двадцать шесть лет после гибели поэта, и то драма будет опубликована со значительными копюрами. Не помогло даже неоднократная поправка самим Лермонтовым драмы и даже попытка сменить ее название на «Арбенин». Мы же подозреваем, что поэт одновременно улучшал свое произведение, особо и не надеясь, что драма, развенчивающая подлинные нравы «высшего салонного света» Петербурга, скоро найдет достойное признание. Могущественный силы, стоявшие у истоков пушкинской трагедии, не могли допустить, чтобы какой-то Лермонтов касался щекотливых вопросов нравственности среди «избранного» общества. Кстати, и сегодня что-то не видно и не слышно, чтобы осуществлялась постановка лермонтовской драмы «Маскарад»? Уж не потому, что больно схожи с тем временем одни и те же болевые места? Зачем привлекать внимание к власть имущим и к тому, что происходит с нравственностью тех, кто поселился в тех же нашумевших в печати рублевских кущах. Озвучь пустоту высших кругов, что тогда делать? Цензоров в то время, например, не устраивало, что Лермонтов непозволительно изображает Арбенина, бросающего карты прямо в лицо и кому, самому князю!?.. Как понимаем, христианская суть драмы, так и осталась вне зрения тех, кто больше пекся о соблюдении внешних правил и приличий. Те же цензоры указывали, что драма – это выпад против… балов в конкретном доме Энгельгардов, что бросает тень на сами балы и его распорядителя… Но возможно, за этими внешне глупыми придирками скрывалось преследование автора – Лермонтова, потому что больше крыть-то нечем против правды, обличающей порок. Вмешался и шеф жандармов А.Х.Бенкендорф, возмущенный тем, что главный герой Арбенин остался безнаказанным. Вот какие мы, с позволения сказать, «праведники», нам бы подавай возмездие в отношении других… «Слишком большой накал страстей и резкие характеры, добродетель недостаточно вознаграждена» - вот еще один довод поизощряться в словопрениях противниках «Маскарада». Что ж тогда говорить о Шекспире, которого до сих пор охотно ставят на всех сценических площадках мира? Не устраивает антиподов Лермонтова одно – явно выражено христианское содержание драмы «Маскарад».

Был еще один очень веский аргумент против Лермонтова – враги сразу по духу почувствовали, что вслед за Пушкиным в России явлен поэт, по дарованию нисколько не уступающий пушкинскому гению, поэт своеобразной, глубокой христианской мысли, поэт-ратник, поэт-пророк, и не только поэт, но и офицер, художник, драматург, писатель. Всесторонне развитый, верующий русский человек уже давно не интересовал тех, кто внутри России и за рубежом готовил сценарии разрушительной русской революции, целью которой, как и всех других, являлось массовое истребление христиан страны. Пушкин и Лермонтов, дай им возможность развернуться во всю максимально возможную силу и мощь, могли бы стать духовно-нравственными лидерами нации и воспрепятствовать проведению в России совсем другой - революционной пропаганды и агитации. Необходимо было дискредитировать поэтов в глазах общества, распустить о них нелепицы и домыслы, представить их не такими, какими они были на самом деле, а теми же… «пособниками революционеров» и вообще людьми, проводящими пустую жизнь. Расчет прост – пока доберутся до истины, разгребая горы лжи, мы будем тайно и явно делать свое дело. Изуверы лживого слова и дела лучше нас разобрались в том, что большинство людей не сразу прибегнет к стихам поэтов, чтобы лермонтовскими и рубцовскими строками опровергнуть их вымыслы и фальсификации. Поэтому так и важно знать и понимать через Христа творчество наших выдающихся гениев. Иначе мы во всем сами заблудимся или нас заставят поверить басням о том же Лермонтове или Рубцове. Русские поэты взяли на себя невиданную доселе в мире задачу, поскольку «раньше люди были простее и верили, что можно быть святым и вдохновляться Духом Святым и заживо, поэтому можно было посылать и живых пророков и проповедников покаяния» (преподобный Серафим Саровский), то в ХIХ веке живыми пророками и проповедниками покаяния стали великий русские поэты наши. Им был дан и соответствующий язык для возвещения такого покаяния, который мы до сих пор еще уясняем и не вполне понимаем. В самом начале этого же века святой преподобный отец Серафим, Чудотворец из Сарова с сожаление отмечал, что «в последние времена наша вера и благочестие исчезают из среды людей; богохульство же и кощунство над Святынею и в пресущественное общение с людьми Святого Духа и о пребывании онаго в людях, берет верх над святою верою и умножается, - так что если и есть люди ныне между нами Богоносные, - чрез которых мог бы действовать глагол Божий, то им не поверят, а скажут, что они ханжи, изуверы и заблуждающиеся». И в самом деле, великих светильников веры в то время было во всей Церкви немногие единицы. Вспомним, как заблудшая Россия отозвалась на явление Святителя Игнатия Брянчанинова, праведного отца Иоанна Кронштадтского. Сколько они говорили и предупреждали о наступающей катастрофе, а общество так и осталось глухо к их пламенным и светлым словам. Но даже они не подверглись таким чудовищным унижениям и оскорблениям и при жизни, и по смерти, как великие поэты-гении, на которых обрушился черный ливень поношений и ругательств. Враги России сразу оценили опасность, идущую от искренней и пророческой поэзии, которая звучала не с высокого церковного амвона, но со страниц газет, журналов и печатных изданий, которые уже в то время неуклонно ими же и захватывались. Изолировать церковников для них было проще, чем поэтов, ни перед кем, кроме Бога, не склоняющих своей головы. Церковники были предсказуемы: в конце концов вбить клин между ними и мирянами было делом времени. Но как устранить поэтическое влияние на души людей, когда буквально одно стихотворение, одна пьеса может вызвать подъем религиозных и патриотических чувств? Что делать с «Божьими дудками», этими дитями Божьими, если они не поддаются управлению? Лермонтов погиб в 26 лет. Что из себя представляют многие юноши сегодня в этом возрасте? Кто из них представит на суд читателя зрелые стихи, высоконравственные драмы, дивные повести, чудесные картины, сыграет на скрипке или на сцене, обратится к собеседнику на шести языках и, самое главное, все это делая, не хвалясь, а в полноте религиозного чувства и от всей души? Да, мы еще добавим к вышеприведенному списку отменные боевые отличия и личную храбрость офицера Лермонтова! Когда и как он во всем преуспел? И, первое, что приходит в верующее сердце, это влияние Божественной Благодати на личность поэта. В злохудожественную душу Бог не войдет и не сотворит в ней чудеса. И не над недостатками или грехами поэтов нужно задумываться нам сегодня, а над тем, как они работали над собой и что выразили в своих Божественных стихах. Это обязательно нам поможет, а разбирая не свои грехи и даже пороки можно очень сильно ошибиться.



Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей