Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку

Авторы

08.11.2013
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 1. Эпоха Возрождения. Первая подмена
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 2. Культ "разума"
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 3. Прозрения русских гениев
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 4. Век ХIХ – золотой и разрушительный

Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 5. Коммунизм, как первая проба глобализации. 1. Дехристианизация


Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 5. Коммунизм, как первая проба глобализации. 5. Разрушение хозяйства
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 5. Коммунизм, как первая проба глобализации. 6. Денационализация
Елена Семёнова. БЕЗ ХРИСТА или ПОРАБОЩЕНИЕ РАЗУМА: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ, СЛЕДСТВИЯ (к истории вопроса). 6. Проект №2. Всё дозволено! 1. Подмена Церкви

В первобытные времена человек был далёк от искусства, его искусство было примитивным. Образцы первобытной «наскальной» живописи мы можем встретить на стенах некоторых древних памятников. Послушав песни ещё уцелевших неокультуренных африканских племён, мы можем составить впечатление, что первобытная «музыка» - в сущности, набор громких звуков, чуждых гармонии.

За многие века человечество в своём развитии достигло такой высоты, что дало миру Рафаэля и Да Винчи, Рембранта и Репина… Ещё в 19-м веке люди восхищались музыкой Верди и Вагнера, Пуччини и Чайковского… Простые люди на улицах итальянских городов пели арии из опер Верди.

Чуть больше века минуло с той поры. И что же видим мы? Чёрные квадраты, примитивные рисунки, уступающие, пожалуй, «наскальной» живописи. Что слышим мы? Страшный набор безобразных звуков, по сравнению с которыми «мелодия» африканского тамтама кажется прекрасной музыкой.

Итак, налицо духовное одичание человечества, его стремительное схождение к первобытному уровню культуры.

   

Культура является, пожалуй, самой наглядной сферой для изучения тактики подмен. В этом мы уже отчасти могли убедиться на примере раннего СССР.

Итак, в прошлой части мы определили, что истинное искусство – лишь то, которое возвышает человеческую душу, пробуждает в ней начало божественное, очищает, просветляет, побуждает к добру. Всё же, что служит обратному, является лже-искусством, анти-искусством.

Сегодня анти-искусство охватило весь мир. Искусство подлинное истребляется, несмотря на декларируемую заботу о его сохранении и поддержке. Сегодня мы видим, как для добычи гравия бульдозерами уничтожается самая большая в мире пирамида майя, как «цивилизованное человечество» бомбами стирает с лица земли древнейшие памятники Ирака, древние города Ливии, многовековые святыни Сербии… Историко-культурное наследие, уничтоженное западными странами за последние 20 лет, огромно, и всё это происходит при оглушительном молчании организаций, обязанных защищать это наследие. Оные возмутились лишь единожды – когда талибы взорвали статую Будды…

В России всё ещё печальнее, ибо наше наследие, недоуничтоженное большевиками, теперь истребляется их преемниками. По большей части, истребление это происходит «естественным путём». Многочисленным полуразрушенным, заброшенным, просто бедным и ветшающим объектам дают спокойно разрушаться, следуя приводимому в прошлой части завету товарища Гинзбурга. Впрочем, в эту категорию попадают и такие жемчужины, сбережённые даже в 20-30-е годы, как Архангельское. То, что ещё уцелело, не охраняется, а потому беспощадно разворовывается и выгорает. Последний горький пример – гибель Лядинского погоста. Об этой трагедии проникновенно написал протоиерей Владимир Переслегин: «Для России, ее истории и культуры, для Русского церковного зодчества уничтожение Покрово-Власьевской церкви и колокольни Лядинского погоста в ночь с 5 на 6 мая является невосполнимой утратой, навсегда лишающей наш народ, наших детей и внуков возможности изучения и понимания высочайшего искусства на подлинном памятнике середины – конца XVIII века, непостижимо соединявшем в себе Древнюю Русь и Русский Ампир, барокко и классицизм, Онегу и Петербург.

Но это не просто страшная трагедия. Это конец эпохи.

Когда в 1963 году сгорела Покровская церковь в Вытегре, когда сгорел собор в Кеми, тогда возникло – наперекор Хрущевским гонениям на Церковь и космополитизму «физиков» и «лириков» – мощное движение русской интеллигенции в защиту исторического наследия Русского Севера и Среднерусского Центра. Тогда было организовано ВООПИиК, тогда возвысили голос первые «деревенщики».

Что осталось от той эпохи ныне? Ничего кроме нескольких «музеев под открытым небом», располагающих экспонатами сомнительной подлинности. Знаменитая Преображенская церковь в Кижах – аналог церкви в Вытегре – была спасена ценой весьма обширных вмешательств и замен как в несущих конструкциях, так и в деталях.

Оставшиеся же неперевезенные редкие памятники – Лядины, Устюга, Красная Ляга – были брошены на произвол. Да, их жизнь продолжалась: они продолжали украшать собою Россию, они не стали мертвыми экспонатами и «объектами показа». Они жили в подлинной русской деревне, организуя ее пейзаж, свидетельствуя о Небе, поражая неземной красотой и вызывая страшную нравственную боль в редких русских. И они разделили, наконец, судьбу убитой русской деревни, судьбу убитой России.

В середине – конце 1980-х возникла надежда на возрождение. И на фоне этой надежды утраты от пожаров не воспринимались столь болезненно как сейчас. Теперь – после «реформ» – эти надежды полностью похоронены.

Они похоронены не только окончательным и теперь уже тотальным уничтожением русской деревни и русского быта. В развалинах, в пожарищах стоит вся Тверская, Вологодская, Архангельская, Ярославская, Костромская область. Пожары от весеннего пала некому тушить, снег обрушивает кровли – его некому счищать: все деревни пустые.

Но и в культурном сознании нации, но и в сознании церковной интеллигенции произошли столь глубокие изменения, что надежды на культурное возрождение России быть не может.

Массовая культура парализовала всех. В день, когда надо было бы объявить общенациональный траур по Лядинскому погосту, как общенациональной потере, равной по значению Московскому Кремлю или Новгородской Софии (я не преувеличиваю: этот ансамбль как градостроительное целое, как доминанта огромного пространства, как один из богатейших в Русской архитектуре силуэтов, как памятник подлинного деревянного декора нескольких эпох, как сохранившийся в неприкосновенности ценнейший памятник декоративно-прикладного искусства с его двенадцатигранным «небом», как живое, не обезображенное «евроремонтами» огромное, могучее тело исполинского двусветного корабля – неземных масштабов избы с ампирным рустом по краям, увенчанного великим шатром – этот ансамбль по монументализму, возвышенности и человечности – не имеет равных в мировом искусстве) – в этот день великого горя русских – русские посылали друг другу СМС-ки с пожеланиями «счастья, мира, любви». Такие потери стали для нас нечувствительны.

Вкусы обывателя, в том числе и воцерковленных людей – окончательно переместились в чужие края. Популярны Греция, Грузия, Италия, Испания. Любят греческие иконы, современный греческий роспев. Принимают за чистую монету подделки под русскую культуру, культивируемые «Богословием иконы», И. Языковой и множеством современных «изографов», не знающих и не желающих знать ни русскую живопись, ни русскую резьбу, ни русское зодчество.

Достаточно перелистать журнал «Храмоздатель» или «Церковный ювелир», чтобы убедиться: эти люди, самоуверенно изобретающие свой уродливый велосипед, никогда – в силу своего апломба и гордыни – не будут учиться, обмерять, фиксировать и применять в своей практике те приемы, каноны и нормы русского искусства 18 – 19 веков, что еще можно воочию увидеть в сотнях доживающих свой век храмах центральной России и Севера, еще сохранивших часть своего старинного убранства.

Лядины сгорели, не имея, по-видимому, ни молниезащиты, ни пожарного водоема, ни пожарного поста, отсутствие которого рядом с таким шедевром есть преступление.

Это и признак равнодушия современных русских архитекторов, которые только формально и лживо именуются русскими архитекторами, выпускниками Московской и других школ отечественного зодчества, являясь, на самом деле, представителями современной космополитической европейской школы. Для «евроархитекторов» уничтожение Лядин – не трагедия и не личное горе. Они знают, что Лядины есть, они сдавали их по истории архитектуры. Но ни один из них не имел ввиду учиться у Лядин, перенимать приемы их пластики или организации фасада. Поэтому и спасением и популяризацией памятников русской архитектуры действующие архитекторы не занимаются: это – «не их». Такой подход к наследию прочно заклеймен в том же МАРХИ как «ересь»: нельзя строить так, как строили предки, мы живем в другом мире. Но именно строя, мысля, понимая в современном мире вещи так, как строили, мыслили, понимали их представители Высокого искусства, пользуясь их языком – зодчий, художник, мыслитель перестает быть маргиналом, входит в живую связь времен, перестает быть представителем масскульта и становится профессионалом.

Итак, двойное отпадение: светской интеллигенции – от интереса к подлинному, а не бутафорскому Отечеству; церковной интеллигенции – от смирения перед духовным реализмом с подлинной Россией и ее наследием. И двойное заражение: первых – стандартами массовой еврокультуры, вторых – высокомерным гнозисом «богословия иконы», вооружающим своих адептов агрессивным нигилизмом к подлинной Русской культуре.

Эти четыре сделали наследие Лядин невостребованным в своем доме.

«Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф 23: 38).

Бог забрал у нас Лядины на Пасху.

У тех, кто истинно, духовно празднует Пасху, это событие вызывает страшную душевную боль, заставляющую забыть и отложить все душевные утешения. Наступает разрыв между духовным ликованием Победы и душевным опустошением и земным горем. Таким людям, вооруженным Пасхальной Радостью и Верой, дарованной Искупителем, близки слова Апостола: «желание имею разрешиться и быть со Христом» (Фил 1:23).

Таким людям все труднее жить в России. Но и уйти им некуда – только на Небо».

Часть объектов, в том числе, вполне исправных, стали жертвами т.н. «реконструкций». Эти «реконструкции» - самый яркий пример подмен в архитектуре: когда от исторического здания сохраняется покрашенный фасадик и название, а всё прочее перестраивается до неузнаваемости, и наполняется совершенно иным содержанием, духом. Как тут не вспомнить новый интерьер Третьяковской галереи? Чудовищное новое здание Мариинки, изуродовавшее старинную улицу северной столицы? Наконец, «реставрацию» Большого театра? Напомним вкратце её последствия. Всё внутреннее убранство театра, имевшее материальную (золото и бронза) и историческую ценность, исчезло, и на его месте посетители увидели: вместо старинной лепнины - пластмассу и папье-маше, вместо сусального золота - «золотая» краска, в некоторых местах криво нанесенная, вместо бронзовых канделябров – светильники «Икеа», вместо бронзовых дверных ручек - китайский ширпотреб. Вместе с ручками исчезли и сами двери из цельного дерева, заменённые современной подделкой. А с ними – старинная люстра, антикварные стулья из лож, знаменитая картинная галерея Большого театра… 

Наконец, идёт и прямое уничтожение исторических объектов, произвольно вычёркиваемых из реестра охраняемых. Это варварство, как и во времена былые, мотивируется необходимостью строительства новых зданий, развитием инфраструктуры и прочими «благими целями», а в реальности – объясняется обычным отмыванием денег. Так, исчезают кожевенные ряды Вологды, деревянные улочки Архангельска и иных городов, так гибнут старинные дома Москвы и Санкт-Петербурга, а на их месте возникают многоэтажки, офисные здания, рестораны… Иногда, впрочем, и такой мотивации нас не удостаивают. Например, в канун 200-летия Бородинской битвы выяснилось, что распродали под коттеджи изрядную часть самого Бородинского поля, уничтожив редкие артефакты. Наши власти весьма не любят, когда разные активисты препятствуют их «конструкторским» замыслам. Так, стоило градозащитникам в очередной раз отбить Петербург от газпромовской башни в форме стеклянного фаллоса, как российский МИД направил в ЮНЕСКО письмо с предложением исключить из состава объектов всемирного наследия «Исторический центр Петербурга и связанные с ним группы памятников», а также центры практически всех пригородов - Пушкина, Павловска, Гатчины, Петродворца, Стрельны, Ломоносова…

Константин Михайлов указывает в своей статье «Россия, которую мы разрушили»: «…В 2002 году в Российской Федерации сгорело сразу несколько хрестоматийных, прославленных, особо ценных, упоминавшихся во всех путеводителях и трудах по истории архитектуры объектов культурного наследия: церкви из села Спас-Вежи в Костроме и из села Старые Ключищи в Нижнем Новгороде, башни Якутского острога, воспетая Пушкиным гостиница Пожарского в Торжке. Что там президент, премьер и политические партии – никто из официальных лиц хотя бы министерства культуры не выступил даже с кратким заявлением. А уж чтобы кто-нибудь из чиновников заявил о своей ответственности, об уходе в отставку – помилуйте, да разве это повод?

Да и чего бы им волноваться, ведь это только вершина айсберга? В 1990-е годы счёт утратам культурного наследия пошёл на тысячи. Государство не хотело тратить на них деньги – в 1999-м все расходы федерального бюджета на реставрацию равнялись средствам на постройку одного 16-этажного дома. Некоторые регионы не тратили на памятники в год ни копейки. По неполным данным, в 1992-2002 годах погибло более 2,5 тысячи памятников. В своё время мне доводилось подробно об этом писать, так что не станем умножать число горьких примеров. Заметим лишь, что в богатых регионах памятники погибали из-за присутствия денег – инвесторы и власти активно осваивали доходные городские участки. А в бедных регионах памятники гибли из-за отсутствия денег: бесхозные усадьбы сгорали, деревянные и каменные храмы, простояв десятки лет без кровли, рушились.

Как обычно, Москва была лидером процесса. «Причины исчезновения старины оказываются чрезвычайно живучими, - рассуждал покойный доктор искусствоведения А.И. Комеч, бескомпромиссный борец за сохранение исторических памятников. – Ненависть к Москве, непонимание её ценностей, несоблюдение правовых процедур в 20-30-е и 90-е годы похожи как две капли воды. С такой ненавистью, как говорят наши архитекторы о «домиках», я встречался только в журналах 1930-х годов… Ненависть, потому что требования сохранять наследие мешают «творчеству». Какие-то «охранщики» требуют сохранения этих «уродов», построек, которые покосились-покривились, когда здесь надо всё снести и поставить нечто новое… Архитекторы старшего поколения и власти в этом плане едины. В мозгах живы проекты реконструкции 1935 года… Видимость гораздо важнее сути. Это связано с непониманием ценности подлинников. Трудно представить себе, чтобы человек, у которого есть этюд Рубенса, пожелал его стереть и нарисовать более яркими красками. Но по отношению к зданиям, пейзажам города – это происходит на каждом шагу… Подлинник не ценится, подлинник легко переделывается. Восстановили, не повторив ни в чём, храм Христа Спасителя – ни в технике, ни в декорации фасада, ни в материале, но это обществу преподносится как образец реставрации. И общество привыкает к тому, что созданное заново – подлинник. Созданное заново при реставрации допустимо, но это всегда трагедия. А публике говорится, что это победа. Такие победы развращают, учат эстетической неразборчивости, вседозволенности, презрению правовых процедур».

Примерно те же процессы, с поправками на местную специфику, происходили в 1990-х – первой половине 2000-х годов в крупных городах, нашедших инвестиции для массированной «реконструкции» - Казани, Уфе, Самаре. В наши дни «процесс пошёл» в Санкт-Петербурге.

И конца не предвидится. Принятая руководством страны программа «реконструкции ветхого и аварийного жилья» не сулит историческому наследию ничего хорошего. Как в 1930-е годы, центральные инстанции завалены в наши дни официальными письмами из провинции – просьбами снять памятники с охраны, чтобы их можно было «реконструировать»».

Маленькие городки ещё частично сохраняют свой облик, но уже сами обречены исчезновению, как некогда «неперспективные» деревни, согласно безумному проекту оптимизации малых городов и заключения всей жизни в крупных мегаполисах.

Сохраняют свой облик и небольшие европейские государства, не позволяя «новаторам» изуродовать свои города до неузнаваемости. Однако, облик нового мира всё более определяет – мегаполис. Громадное железобетонное чудище с сияющими стеклянными башнями, кричащими и бьющими в глаза кислотными красками бигбордами и вывесками, отравленным дымом и выхлопами воздухом, несметным количеством машин, нескончаемой какофонией моторов, телефонов, грохота строек, «музыки»… Это город не для жизни, не для человека, ибо всё в нём устроено наперекор природе. Его каменные джунгли с безумным ритмом, не оставляющим ни мгновение покоя, разрушают человека: выхолащивают, опустошают его душу, калечат психику, подрывают здоровье. С каждым днём в мире растёт число душевнобольных, с каждым днём всё меньше рождается здоровых детей. Наконец, накапливается критическая масса усталости, порождающая полное равнодушие ко всему и единственное желание – забыться, укрывшись в клетках собственных квартир, либо усыпить тоску одиночества иллюзией развлечений, индустрия которых развита в городах, как ни одна другая. Собственно, это и есть цель современного мегаполиса – прообраза Антихристова царства.

Мы упомянули «музыку». Звуки, как известно, имеют свойство особенно влиять на психику человека. Недаром именно звук часто применялся (и применяется) для пыток. Например, заключённых Гуантанамо и одной из российских колоний пытали… «попсой». Что ж, заключённым можно посочувствовать: если сутками слушать «муси-пуси» и прочие аудио-помои, то недолго сойти с ума.

Между тем, весь наш мир уже давно превратился в сплошную пыточную камеру. Вы вышли на улицу, и ваш слух тотчас ошпарен – в музыкальных и немузыкальных магазинах, в кафе и машинах, в приёмниках и мобильниках снующих мимо граждан вы слышите то, что в безумном мире нарекли «музыкой», то, чем подменили Чайковского, Моцарта, Бетховена и Рахманинова. «Попсу» и «блатняк». Вы включили телевизор и прощёлкали дарованные вам сорок каналов бесплатного отравления души… Вы увидели на них Борю Моисеева, Филиппа Киркорова, Мадонну… И ещё каких-то странных напрочь лишённых лиц полудевочек и полумальчиков с реалтонами вместо голосов и кличками вместо имён – несть им числа! И в ужасе выключили «дебилизатор», чтобы не слышать… Наконец, вы легли спать, и в это время под вашими окнами остановилась машина с открытыми окнами, и из её салона ворвалось в ваш дом – всё то же, всё те же: «звёздные» полуфабрикаты и рычащие блатари… И даже, если вы сбежите из города на лоно природы, то и там вам не дадут насладиться тишиной и голосами птиц, потому что непременно отыщется сосед или любитель пикников с магнитолой или приёмником. И вы снова будете контужены подменившей музыку (синоним гармонии!) какофонией.

А ведь люди-то, в особенности, молодые – слушают её. И не минуту-другую, но часами, сутками! Слушают, закупорив уши плеерами, слушают, дрыгаясь в клубах. И не потихоньку, а на полную мощь, чтобы вибрировало всё внутри и снаружи. Какое тяжёлое и массированное разрушение нервной системы и разума!

Примечательно, с каким усердием насаждается эта «музыкальная культура». Ни один самый великий композитор не возводился в кумиры, тогда как из поп-звёзд создаются идолы, которым поклоняются армии сумасшедших поклонников. Довольно вспомнить ту массовую истерию, которая сопровождала и при жизни, и после смерти заживо гнившего от бесчисленных пластических операций извращенца Майкла Джексона. К слову, извращение – практически непременное составляющее поп-культуры. Если её представитель и не является извращенцем от природы, то вынужден изображать такового в той или иной степени, дабы не выпасть из общего «тренда» и не лишиться кормушки.

Мадонна, Элтон Джон, Леди Гага… Весь мир знает эти имена. Все таблоиды, все каналы пестрят новостями их жизни. О жизни «звёзд» современный человек знает неизменно больше, чем о жизни любого великого деятеля своей страны, и подчас больше, чем о жизни собственных близких. И эта жизнь обсуждается, переживается, вся эта шантрапа, подменившая собой искусство и бесцеремонно вламывающаяся к нам отовсюду, становится для одичавших людей чуть ли не членами семьи.

Её чествуют на государственном уровне, возводя в ранг национального достояния. Ей оказывается всемерная поддержка. Ей отдано телевидение и концертные залы, её доходы таковы, что опять же ни один самый великий композитор не мог мечтать о таких. В России в нынешнем году министерство культуры отказало в поддержке Фестивалю оркестров мира, несколько лет бывшему гордостью нашей страны, пожалев на него денег. Зато не пожалели их на блат-культуру, поддержав фестиваль «Шансон года». Ранее поющих блатарей поддержала партия «Единая Россия», объяснившая, что «Музыкальный жанр «Шансон» воспитывает в своих слушателях чувство гражданственности, понимание и почитание таких понятий как: «Родина», «Честь», «Мать», «Друг» и другие»…

Сатанинскую «музыку сфер», механическую, неживую, как примету царства Антихриста предсказал Л.А. Тихомиров в своей пророческой фантазии на тему Апокалипсиса «Последние дни». Сатанинская «музыка» уже звучит в наших домах и на улицах, создавая необходимый фон для модернизации сознания, и под её аккомпанемент мир грядёт по намеченному для него кукловодами пути…

              

Сегодня на вратах искусства установлен специальный фильтр, отсеивающий всё «неформатное» - то бишь живое и настоящее, талантливое, всё, что способно напомнить человеку о том, что есть подлинное искусство, и что есть он сам. Человек, как известно, есть образ Божий. И ничему так не препятствуют привратники, как воскрешению этого образа в людях, старательно заключаемых, как в железные маски, в личины звериные.

Во все века существовали запрещённые книги. В тоталитарных государствах запрещения эти носили характер массовый, но запрет никогда не достигал своей цели вполне, ибо запретный плод сладок, и «крамолу» всё равно находили и читали. Новое время обнаружило куда более универсальный подход. Книг стало издаваться великое множество, и доступ к ним сделался совершенно неограничен. Вот, только книги эти в абсолютном большинстве не имеют отношения ни к литературе, ни к науке. Низкопробное чтиво разной степени пошлости, стряпаемое наспех, безграмотное и бездарное, псевдонаучные сочинения, пропитанные смрадом «жёлтой» прессы и напичканные дутыми «сенсациями» - всё это, упакованное в кричаще пёстрые, глянцевые обложки заполонило прилавки. Новые «писатели» развенчают историю и искусство прошлого, копаются в грязном белье предков, особенно стараясь подогнать под уровень собственного скотства гениев, представляя их «величие» лишь в количестве потреблявшегося алкоголя и соблазнённых женщин,  стряпают порнографию, смакуют сцены всевозможных извращений и насилия, окончательно заменяют язык примитивным жаргоном…

«Читатель пойдёт, куда поведут его», - утверждал Гоголь. И его – повели. В трясину, в которой несчастный увяз, окончательно забыв, что есть чистая ключевая вода. Да, настоящие книги уже не нужно запрещать. Их можно просто не издавать или, если уж речь о великих, издавать для приличия небольшими тиражами. И это будет совершенно безопасно, ибо любой гений растворится в разноцветном мусоре новой «литературы» и останется попросту незамечен читателем. Сегодня гений может создать великое произведение, но это не принесёт ему ни славы, ни денег, а в лучшем случае – признание в узком кругу.

Из современной «литературы» напрочь ушла её первооснова – совесть, духовно-нравственное, общественное служение, ответственность и, наконец, художественность. Из литературы ушло главное – Слово. Что же осталось? Фокусы, кривляния, выверты, эпатаж, профанация… Или просто серая, унылая подёнщина – отработка заказов.

Следуя тактике подмен из общей массы, чтобы вернее заблокировать жизнеспособное, сверху извлекают какую-нибудь мертвечину, подкрашенную нужным количеством вывертов и эпатажа, дающим право претендовать на оригинальность, и объявляют их авторов выдающимися современными писателями, даже – гениями. Их издают, о них пишут, у них берут интервью, их принимают на высшем уровне (никогда не забыть встречи президента России с такими титанами современной словесности, как Устинова и Донцова), им вручают высокие награды, их включают, наконец, в школьные хрестоматии… Несчастные школьники! По одному из новых учебников они должны изучать, например, следующий перл новой «русской литературы»: «Пятнадцать человек за столом хохотали, глядя ей в рот: у Веры Васильевны был день рождения, Вера Васильевна рассказывала, задыхаясь от смеха, анекдот. Она начала его рассказывать, еще когда Симеонов поднимался по лестнице, она изменяла ему с этими пятнадцатью, еще когда он маялся и мялся у ворот, перекладывая дефектный торт из руки в руку, еще когда он ехал в трамвае, еще когда запирался в квартире и расчищал на пыльном столе…» Это – всего лишь середина одного предложения. А вот, ещё один фрагмент: «Симеонов против воли прислушивался, как кряхтит и колышется в тесном ванном корыте грузное тело Веры Васильевны, как с хлюпом и чмоканьем отстает ее нежный, тучный, налитой бок от стенки влажной ванны, как с всасывающим звуком входит в сток вода, как шлепают по полу босые ноги и как, наконец, откинув крючок, выходит в халате красная, распаренная Вера Васильевна… Симеонов, заторможенный, улыбающийся, шел ополаскивать после Веры Васильевны, смывать гибким душем серые окатыши с подсохших стенок ванны, выколупывать седые волосы из сливного отверстия». Это – произведение пера «выдающегося писателя» современной России, можно сказать, классика – Татьяны Толстой. А сколько ж ещё подобных перлов таит в себе современная как отечественная, так и зарубежная «литература»…

«В наш век само понятие свободы мысли подвергается нападкам с двух сторон: с одной - его врагов в теории, апологетов тоталитаризма; с другой - его непосредственных врагов на практике, монополий и бюрократии, - писал Джорж Оруэлл в своей провидческой статье «Подавление литературы». - Любой писатель или журналист, желающий оставаться честным, обнаруживает, что ему мешают не столько прямые преследования, сколько общественные тенденции. Против него работают такие явления, как концентрация печати в руках горстки богачей; монополия на радио и в кинематографе; нежелание публики тратить деньги на книги, что вынуждает едва ли не всех писателей зарабатывать на хлеб еще и литературной поденщиной; расширение деятельности официальных организаций вроде министерства информации и Британского Совета, которые помогают писателю держаться на плаву, но зато отнимают у него время и диктуют, что ему думать; военная обстановка долгого последнего десятилетия, разлагающего воздействия которой никто не смог избежать. В наш век все направлено на то, чтобы писателя, да, впрочем, и любого другого художника, превратить в мелкого служащего - пусть его разрабатывает спущенные «сверху» темы и никогда не говорит всей правды, как он ее понимает. Однако в борьбе с этой предписанной ему ролью он не получает помощи от своих: нет такого влиятельного общественного мнения, которое укрепило бы его в сознании своей правоты. В прошлом, по крайней мере на всем протяжении протестантских веков, представление о бунте совпадало с представлением о честности мышления. Еретиком - в политике, морали, религии или эстетике - был тот, кто отказывался насиловать собственную совесть. Еретическое мировоззрение подытожено в словах возрожденческого гимна:

    Посмею быть Даниилом,

    Посмею один против всех;

    Посмею цель себе выбрать,

    Посмею поведать о ней.

Чтобы привести этот гимн в соответствие с днем сегодняшним, каждую строку следует начать с частицы «не». Ибо отличие нашего века таково, что бунтари против существующего порядка, по крайней мере самые многочисленные и типичные, одновременно отвергают и понятие личности, «Посмею один против всех» - равно преступно идеологически и опасно на деле. Неясные экономические силы разъедают независимость писателя и художника; в то же время ее подтачивают те, кто призван ее защищать.

(…)

Не исключено, что в будущем возникнет литература нового типа, которая сумеет обходиться без личных чувств и честного изучения жизни, но в настоящее время ничего подобного невозможно представить. Куда вероятнее, что, если либеральной культуре, в условиях которой мы существуем с эпохи Возрождения, придет конец, то вместе с ней погибнет и художественная литература.

Разумеется, печатное слово останется, и любопытно прикинуть, какого рода материалы для чтения уцелеют в жестком тоталитарном обществе. Скорее всего останутся газеты - пока телевидение не поднимется на новую ступень,- но, если исключить газеты, уже теперь возникает сомнение: ощущают ли огромные массы народа в промышленно развитых странах необходимость в какой бы то ни было литературе? Во всяком случае, они намерены тратить на печатные издания гораздо меньше того, что тратят на некоторые другие виды досуга. Вероятно, романы и рассказы раз и навсегда уступят место кинофильмам и радиопостановкам. А может, какие-то формы низкопробной сенсационной беллетристики и выживут - ее будут производить своего рода поточным методом, сводящим творческое начало до минимума.

Человеческой изобретательности, видимо, достанет на то, чтобы книги писали машины. Механизированный процесс уже, как легко убедиться, запущен в кино и на радио, в рекламе и пропаганде, а также в примитивных разновидностях журналистики. Например, диснеевские фильмы делаются, по существу, фабричным методом, когда работа выполняется частью механически, частью - бригадами художников, каждый из которых подчиняет собственный стиль общей задаче. Сценарии радиопостановок обычно пишут измотанные литподенщики, которым заранее заданы тема и ее освещение; но и здесь то, что выходит из-под их пера, - всего лишь заготовка, а уж продюсеры и цензура перекраивают ее по-своему. Сказанное справедливо и в отношении бесчисленных книг и брошюр, которые пишутся по заказу правительственных служб. Еще больше напоминает фабрику производство рассказов, романов «с продолжением» и стихов для дешевых журнальчиков. Газеты типа «Райтер» пестрят объявлениями литературных мастерских, предлагающих вам готовенькие сюжеты по несколько шиллингов за штуку. Некоторые в придачу к сюжету поставляют начальные и завершающие фразы для каждой главы. Другие готовы снабдить вас чем-то вроде алгебраической формулы, с помощью которой вы сами можете конструировать сюжеты. Третьи предлагают наборы карточек с персонажами и ситуациями, так что достаточно перетасовать и разложить колоду, чтобы хитрый сюжет составился сам собой. Таким или иным сходным образом, вероятно, будет делаться литература в тоталитарном обществе, если оно сочтет, что литература пока что ему необходима. Воображение - и даже, насколько возможно, сознание - будет исключено из процесса писания. Бюрократы станут планировать книги по основным показателям, а сами книги - проходить через столько инстанций, что в конце концов сохранят не больше от оригинального произведения, чем сходящий с конвейера «форд». Само собой разумеется, все производимое таким способом будет хламом; но все, что не хлам, будет представлять опасность для государственного устройства. Если же говорить о литературном наследии, то его потребуется изъять или, на худой конец, тщательно переписать».

Как говорится, добавить нечего. Всемирный либеральный тоталитаризм сумел превратить искусство в конвейер, в промышленных масштабах производящий хлам, к которому потребитель привыкает и, окончательно утратив вкус, принимает за настоящие произведения литературы, кинематографа, живописи…

Актёр Валентин Гафт, говоря о современном театре, как-то заметил, что искусство в нём заменили фокусы. В самом деле, современные постановщики хлопочут лишь о том, чтобы как-нибудь выказать свою (отсутствующую на деле) оригинальность, паразитируя на творчестве безответных классиков, и тем сделать себе имя. Фокусы, заметим, большой частью, носят всё тот же «жёлтый», клозетный душок. И, вот, в театре, бывшем некогда «храмом», актёры демонстрируют со сцены срам, изображают совокупления, матерятся. Особенно преуспел в подобного рода «творчестве» Кирилл Серебренников, посвятивший целый спектакль… отношениям двух геев в морге… В «Современнике» который год идёт его же «Голая пионерка» по порнографическому произведению современного «писателя» Михаила Кононова. О содержании и судьбе его сообщается следующее: «о сексуальных похождениях слабоумной 14-летней девочки, действие которого происходит во время Великой Отечественной войны… …Роман был написан в 1990-1991 гг., его первоначальное название - «Эх, бляха-муха! или Секретный приказ генерала Жуйкова». Действие романа происходит во время Великой Отечественной войны, главная героиня романа, Мария Мухина, второй номер пулемётного расчёта, работает на передовой «женщиной». Автор сначала пытался опубликовать роман в издательстве «Советский писатель», однако в типографии отказались набирать роман ввиду его кощунственности; затем переговоры велись с редакцией «Дружбы народов», но тоже безрезультатно. В 2001 г. роман вышел в издательстве «Лимбус-пресс», когда автор уже давно жил в Германии. Сочинение представляет собой феерию, которая пародирует «У войны не женское лицо» С.Алексиевич, «Чайку» Н.Бирюкова; имена персонажей напоминают о маршале Жукове и о радистке-разведчице Евдокии Мухиной (см. её воспоминания «Восемь сантиметров» - Новый мир. 1972. № 11 - 12); героиня продолжает галерею анекдотических образов Анки-пулемётчицы («Чапаев») и Кэт из «Семнадцати мгновений весны»».

Гордящийся инсценировкой подобного «шедевра», прославившего исполнительницу главной роли Хаматову, «Современник» представляет её так: «Музыкально-батальная мистерия с бодрой войной и чистой любовью, с цирковыми аттракционами и настоящей Любоффьорловой, а также зафиксированным явлением Пресвятой Богородицы и стратегическими ночными полетами АБСОЛЮТНО ГОЛОЙ ПИОНЕРКИ!»

А это фрагмент «произведения», опубликованный в прессе: «Маша Мухина – сирота, ей 14 лет, она пулеметчица и боевая подруга советских офицеров, воюющая за Родину и товарища Сталина на фронтах второй мировой. Служение Отечеству для Мухи заключается главным образом в ликвидации спермотоксикоза, плохо сказывающегося на боевом и командном духе воинов. Мария, меж тем, не занимается сексом, а служит Родине:

Вечером командир роты вызвал ее к себе.

«Войдя в его палатку, Муха надела на голову пилотку, отдала честь и сразу сняла ремень. И пока он мял ее бедра, и кусал груди, и пальцами всюду лез, она видела перед собой волевое, правдивое лицо комиссара Чабана, и ничего ей уже было не страшно. Наоборот, Муха радовалась, что не подводит его дурными своими обидами и никогда не подведет, он может рассчитывать и передать товарищу Сталину… Ой, мамочки! Ой, за что же так больно-то, зачем, почему?.. Надо! Есть такое слово – надо. Н-ннадо! И – нннадо! И-иии – нннадо! И – нннадо! И – точка! Точка! То… Ой, никак – больше – нет – сил – пожалуйста – товарищ командир – потише – пожалуйста – очень – прошу – не надо – не надо – не надоне-надоненадоненадо – надо-надо-нааа-а-а – аа-ааа-вввуу-ууббббыыыхх – пальцы во рту закусить – еще – сильней – еще, чтоб больнее, чего он там? – больше, больнее – больнее – больнее – умру – умру – умираю – умираю-ю-юоооохххнаконец-то – простите – Вальтер Иванович – простите меня, пожалуйста, – я больше не буду – Вальтер – кричать – не буду – честное пионерское – честное – пречестное – мамочка – дорогая – за что-о-оооооо…»»

 «Конечно, Маша не верила в бога, но спектакль получился про веру. И пусть в нем пять финалов вместо одного, а о войне, любви и Пресвятой Богородице говорится языком иронической мистерии, почти не всерьез, - за фантасмагорией прячется отчаянная надежда, что не напрасны же были эти муки и даже пионеры, может быть, попадут когда-нибудь в рай», - так оценила данную порнографию либеральная критика.

Другие постановки г-на Серебренникова не менее «оригинальны» и успешно варьируются от гомосексуализма до педофилии. Видимо, за это данный «деятель искусства» получил в своё распоряжение целый театр, несмотря на бурный протест труппы.

Так, театр обратили в бордель. И даже оперу и балет не миновала эта участь. И в Большом театре в осовремененной постановке «Руслана и Людмилы» уже зазвучали откровенные эротические мотивы… И недаром заметил танцор Николай Цискаридзе, что боится водить своего крестника на те постановки, которые не видел сам, потому что за самым невинным названием, в самом якобы детском спектакле сегодня можно легко натолкнуться на вышеприведённые мерзости.

Если что и превзошло в ней театр, то это – «важнейшее из искусств». Оно и сегодня является таким, как наиболее массовое и эффективное средство дебилизации и растления, угашения духа и разума. Для того, чтобы понять, что есть сегодня мировой кинематограф, довольно не пожалеть времени и нервов и добросовестно прочесть аннотации к снятому за последние, скажем, лет двадцать хламу. Прочесть и ужаснуться. Вы узнаете о маньяках, вырезающих глаза, вспарывающих животы беременным женщинам и совершающих прочие самые изощрённые преступления, вы познакомитесь с целой армией гангстеров, героические будни которых непременно вдохновят последовать их примеру, вы узнаете все подробности сексуальной жизни геев и лезбиянок, педофилов и зоофилов, свингеров и кровосмесителей, «насладитесь» массовыми оргиями и «порадуетесь» потокам клюквенной крови, ошмёткам мозгов и конечностей. Мы живём в условиях, когда уже не жизнь моделирует искусство, но искусство моделирует реальность. Какую реальность моделирует такое «кино»? И можно ли удивляться катастрофическому росту числа маньяков, террористов, бандитов и извращенцев, когда они имеют сегодня такие роскошные видео-курсы по совершению преступлений?

Сегодня вы не встретите практически ни одного фильма, который, условно говоря, можно было бы со спокойной душой показать детям. Фильма, где не было бы порнографических сцен и сцен насилия. Даже если это экранизация классики, в которой ничего подобного не бывало – додумают, доснимут, ибо кадр без секса и крови – деньги на ветер, тренд надо блюсти. Даже если это подростковый фильм типа «Роб Роя».

В целом, кинематограф разделился на два направления: гламур и арт-хаус. В первом случае, мы видим идентичные яркие глянцевые картинки, соединённые клиповым монтажом, с набором ряженых - одних и тех назначенных наиболее востребованными артистами, отвыкшими играть и нисколько не похожими на своих персонажей, со стандартным набором спецэффектов и штампов. В сущности, это даже не кино, а видео-комиксы более или менее высокой степени бездарности.

Арт-хаусом у нас по неведомой прихоти именуют обычную чернуху. Здесь вместо глянца претензия на оригинальность: грязные, серые тона, максимально уродливый антураж, максимально уродливые лица. Ну, и темы – соответственные. Наркоманы, бомжи, проститутки, извращенцы и т.д. и т.п. И – максимум натурализма. Вернее того, что таковым видится воспалённому воображению авторов.

Эти две категории дополняются сериалами. В основном, «про бандитов и ментов». С утра до ночи заполонены все каналы этими «сюжетами из жизни», столь однообразными, что невозможно определить, где заканчивается один, и начинается следующий. А в промежутках старательно вставляются программы «Криминал» и «ЧС»…

Представим теперь человека, который всё это смотрит… Что должно происходить с его сознанием? Оно неизбежно деформируется под ту мнимую «реальность», которая создаётся для него фабрикантами снов и иллюзий. И с таким деформированным, инфицированным сознанием человек начинает существовать в парадигме мира иллюзорного, выпав из жизни настоящей, но при этом разрушая её, подобно вирусу в неё запущенному.  

Добавим к этому, что кино является важнейшим инструментом фальсификации исторической памяти. Метода здесь два. В первом случае создатели снимают на первый взгляд нечто, преследующее вполне благовидную цель – воспеть настоящих героев отечества, выдающихся его людей. Одна беда: людей этих авторы в силу собственной пустоты и бездарности вольно или невольно низводят до уровня собственной пошлости, покрывают толстым слоем гламурного лака и приправляют их реальные судьбы таким объёмом собственного дилетантского вымысла, что де-факто подменяют и судьбы, и самих героев.

Случай второй – более жёсткий. Здесь авторы обходятся без всяких реверансов и лака, а просто и откровенно глумятся над историей, заменяя её своими буйными фантазиями. В этом равно преуспели и Запад, и Россия. Правда, в России «буйная фантазия» имеет часто очень чёткую направленность: очернить русскую историю, саму Россию и русский народ, показать народ в скотском и варварском виде, способном вызывать одно лишь презрение.     

Можно было бы привести немало примеров, характеризующих те явления в кинематографе, о которых мы говорили, но не станем утомлять наших читателей, ибо, в сущности, к сказанному оные примеры ничего не добавят.

В заключении скажем о последнем виде искусства, ещё не затронутому нами. Живопись, скульптура, прикладное искусство… Сегодня оное заменили у нас нарисованный на мосту гигантский фаллос, засунутая во влагалище мороженая курица, клизмы, представляющие купола церквей, изрубленные и изуродованные иконы, мусор, экскременты и т.п. В России тон подобному «искусству» задаёт Марат Гельман, для которого в Перми создаётся целый полигон инновационной «культуры». Здесь по примеру Москвы варварски уничтожаются исторические здания, дабы дельцы антикультуры могли реализовать свои «творческие» амбиции. Среди последних проектов – реконструкция местного театра оперы и балета. Как и следовало ожидать, избран был самый затратный план реконструкции. Эта реконструкция претендует стать наиболее дорогостоящей в мире.    

Марату Гельману принадлежит авторство скандальной выставки «Осторожно, религия!», вызвавшей гнев православной общественности. Правда, гнев этот не помешал настоятелю храма свщмч. Татианы при МГУ о. Максиму Козлову, пригласить отдельных кощунников выставить свои «произведения» в притворе своей церкви – во имя поиска диалога!

На другой год в витринах ЦУМа были выставлены сатанинские символы: пентаграммы, окровавленная шапка Мономаха, перевёрнутая собака с надписью «dog» («god»  - Бог по-английски) и т.д. и т.п. Эта витрина стала своеобразной декорацией нового политического сезона РФ. Ни РПЦ, ни власти не сочли должным пресечь откровенную проповедь сатанизма в самом центре Москвы.

В году нынешнем в Москву приехал «доктор Смерть», колесящий по всему миру с выставкой… трупов. И напрасно возмущалась православная общественность очередной богомерзостью – выставку, разумеется, никто не отменил и не закрыл.

Из современного «искусства» начисто ушло понятие совести и греха, угасло божественное начало. И с ним не стало и нравственных авторитетов, голоса которых звучали бы, как в былые времена голоса Лихачёва, Солженицына и др., ибо в эпоху торжествующего маммонизма и духовной расслабленности ничья честность и твёрдость в своих принципах уже не вызывает безоговорочного доверия. «Есть свобода со Христом и есть свобода с дьяволом, - пишет Игорь Золотусский. - В первом случае мы говорим нашему произволу «нет», во втором – «да». Я думаю, мы сказали своему произволу «да» и бросили свой народ. «Мы» - это, естественно, не вся интеллигенция, а «верхний» её слой, так называемая «элита», которая пришла с Горбачёвым, кантовалась при Ельцине и теперь прилепилась к Путину. Её дистанцирование от народа очевидно. Даже в советское время так не было. Сегодня элита жёстко сосредоточилась на собственных нуждах, далёких от нужд большинства. Мы сделались свидетелями свирепого эгоизма «избранных»».

Россия и мир избрали сегодня свободу без Христа. Анти-свободу - рабство дьяволу. «Без Христа» - вот, главный тренд современного анти-искусства, его главная проповедь и лозунг, который внедряется в наши души. И не дай Бог нам принять его!

 




Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей