Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку

Авторы

18.08.2012

Упоминание начала века в названии моего выступления – вещь значимая. Деление жизни на временные периоды (дни, месяцы, года, века) не изобретены людьми для собственного удобства. В Библии говорится, что это деление было сотворено Богом даже раньше, чем появился человек. В четвертый день творения «сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов…» (Быт. 1, 14). Таким образом, времяисчисление не только упорядочивает представления о нашем материальном, физическом мире, но имеет и глубинный, лежащий за пределами материального, метафизический смысл.

Особую метафизическую нагрузку несет на себе понятие век. Как правило, оно совпадает с законченной культурно-исторической эпохой. В истории России вековое развитие практически всегда имело четкую структуру. В самом конце одного столетия или в начале следующего происходит крупнейшее событие, которое задает направление развития на 100 лет. Именно в это время страна и народ совершают свой решающий выбор. Произошедшее событие, как правило, вызывает общенациональный подъем, а далее, в течение приблизительно 50 лет, идет усвоение, переваривание того нового, что было привнесено в общество. В середине века событие менее крупное не меняет выбранного направления, но корректирует его, вносит существенную поправку. Ближе к концу века общество начинает терять из виду прежние ориентиры и наступает так называемая «эпоха безвременья». В тот же самый период идет подготовительная работа для совершения нового векового выбора.

Теперь попробую рассмотреть эти циклы развития за последние три столетия русской истории с точки зрения взаимоотношений Церкви и культуры. В Древней и Московской Руси эти взаимоотношения были естественными, природными. Церковь вмещала в себя как религию, устремленную к Богу, так и культуру (в широком смысле слова), устремленную к земному миру.

Далее, в целях большей конкретности и наглядности, я буду говорить не обо всей культуре в ее широком понимании (совокупности духовных, общественных и производственных достижений), а преимущественно об одной ее части – литературе. Древнерусская литература родилась в лоне Церкви и составляла ее неотъемлемую часть. Поэтому она была ориентирована на постижение истины, преследуя три основные цели: изложить историю мира с христианской точки зрения; объяснить мир с христианской точки зрения; указать путь к спасению души.

И вот в конце XVII – начале XVIII столетий наступил тот самый момент выбора, о котором говорилось ранее. События, сопутствовавшие этому выбору, имели революционный характер. Петр Первый произвел в России Культурную революцию, результатом которой стало создание новой культуры по западному образцу. Естественно, что и перед литературой были поставлены новые, принципиально иные цели. Во-первых, удовлетворять потребности государства и общества в плане идейном. Во-вторых, стать одной из отраслей развлечений, взять на себя ту функцию, которую в Древней Руси отчасти выполнял фольклор. К этой же области развлечений можно отнести и чисто эстетическое наслаждение искусством.

Церковь и религия вообще, являвшиеся ранее образующим началом литературы, были резко отстранены от нее. Однако вскоре выяснилось, что этот разрыв носит внешний характер. Темы, формы, назначение литературы были новыми, внутренняя же установка осталась прежней. Сказался эффект «неразорванной пуповины»: устремление к высшей истине продолжало внутренне связывать новую литературу с породившим ее началом – Православной церковью. Отсюда – вечная трагическая тональность русской литературы, неразрешимость конфликта между той западной формой, которая была искусственно навязана, и внутренней религиозной целью – поиском пути к постижению истины.

В силу того, что все послепетровское образованное общество было отделено от Церкви, церковно-религиозный путь к истине для него стал труднодоступен. По разным причинам миссия поиска иной дороги к той же цели выпала на долю литературы. Каждый значительный русский писатель, начиная с Ломоносова и Державина, рассматривал свою деятельность как один из путей постижения истины, а именно мирской путь. Читатели же и критики послепетровской эпохи требовали от литературы совершенно иного: работы на потребу дня. Здесь лежит главная причина постоянно возникающего в России трагического непонимания между писателем, зовущим ввысь и думающем о Боге, и читателем – «рабом нужды, забот», думающем о «печном горшке».

Поскольку Россия вследствие Петровских реформ «вступила» в Европу, то и событие, предопределившее выбор развития страны в XIX веке, было общеевропейского масштаба – Французская революция 1789 года. Русские отреагировали на это событие двояко. Во-первых, победой над послереволюционной Францией в 1812 году. Эта победа явилась результатом патриотического подъема и сплотила нацию на определенное время.

Во-вторых, реакцией на Французскую революцию стала неудавшаяся русская революция в декабре 1825-го. Мысли об этой неудачной попытке почти сто лет бродили в головах радикально настроенной части общества и воплотились уже в веке XX-ом. Однако к радости консерваторов, России все-таки удалось на сей раз избежать собственной революции и в течение целого века развиваться эволюционно. Именно поэтому XIX век во всех областях культуры дал несоизмеримо больше, нежели окружающие его XVIII и XX столетия.

Весь XIX век – это восстановительный процесс после потрясения, вызванного Петровской революцией. Он шел по многим направлениям, но главным из них было духовно-культурное. Символом религиозного возрождения стало явление преподобного Серафима, культурного – Пушкина. Именно благодаря этим ключевым фигурам и продолжателям их традиций русское национальное самосознание стало брать реванш у Петровской революции. Однако страшной и во многом определяющей трагедией России явилось то, что эти две линии не смогли (или не успели) соединиться: культура церковная и культура светская существовали обособленно, редко пересекаясь, а чаще даже прямо противопоставляясь друг другу. Наверное, поэтому русский XIX век, достигнув величайших духовно-культурных пиков на уровне отдельных личностей, не смог преобразовать общество и государство в целом, вернуть их на естественный путь развития.

В начале XX столетия Россия снова сделала революционный выбор: в феврале-октябре 1917-го произошла вторая русская революция – Классовая. Она обнажила истинный стержень любой революции – ее антихристианскую направленность (которая во время Петровской революции была несколько завуалирована). Еще Тютчев писал: «Революция же прежде всего враг Христианства! Антихристианский дух есть душа Революции, ее существенное, отличительное свойство. Ее последовательно обновляемые формы и лозунги, даже насилия и преступления - все это частности и случайные подробности. А оживляет ее именно антихристианское начало, дающее ей также (нельзя не признать) столь грозную власть над миром».

В эту эпоху речь шла уже не о разделении Церкви и культуры, а о полном уничтожении первой, в частности и с помощью второй. Только Великая Отечественная война, значительно скорректировавшая в середине века развитие большевистской России, приостановило осуществление «безбожной пятилетки», которая по замыслу коммунистов должна была искоренить религию и Церковь. В литературе же религиозный аспект по существу должен был быть сведен к спору между Иванушкой Бездомным и Берлиозом: изображать Христа в качестве отрицательного героя или доказывать, что Он вовсе не существовал. Однако и в этой катастрофической ситуации и Русская церковь, и русская литература, понеся страшные потери, все-таки выстояли. Православная Церковь как несла, так и несет народу Слово Божие, высшие духовные идеалы. Литература же, по словам Анны Ахматовой, сохранила для потомков «русскую речь, великое русское слово» и вечную устремленность к постижению истины. Однако трагическая ситуация новой русской истории продолжала существовать: пути развития Церкви и культуры продолжали идти параллельно, пересекаясь крайне редко.

Развитие России в XXI столетии, по идее, должно бы определяться третьей русской революцией, произошедшей в 1991 – 1993 годах. Однако сопоставление нынешнего состояния общества с тем, что было в предшествующие эпохи русской истории, никак не подтверждает подобного предположения. В тех случаях, когда эпохальное событие воспринимается народом как совершившийся выбор, ему обычно сопутствует общенациональный подъем во всех областях жизнедеятельности. А далее следует период усвоения нового опыта и создания на его основе культурной базы. Ничего похожего сейчас не наблюдается.

В 1991 году, когда рухнула коммунистическая система, в обществе были энтузиазм, и готовность работать для будущего. Но плоды победы над коммунизмом украла у народа пришедшая к власти бюрократией, которая и превратила процесс в Криминальную революцию (по весьма точному определению Станислава Говорухина), использовав власть в интересах антисоциальных, криминальных сил. Естественно, что общественный энтузиазм сошел на нет, ничего нового не было создано, люди просто смирились с тем, что случилось.

Таким образом, всё происходящее сегодня в России соответствует вовсе не постреволюционному периоду, а классической «эпохе безвременья». Необходимый и достаточный признак «эпохи безвременья» – отсутствие общей идеи, проставляющей ориентиры как в жизни большинства отдельных людей, так и в жизни всего общества. Именно это и является определяющей чертой нынешнего периода истории России. Сегодня даже большинство людей управляющие государством на любых уровнях, имеет лишь определенные взгляды в конкретных областях, но между этими взглядами, как правило, не существует единого связующего начала. «Каждое чувство и каждая мысль живут во мне особняком, и во всех моих суждениях... даже самый искусный аналитик не найдет того, что называется общей идеей или Богом живого человека. А коли нет этого, то, значит, нет и ничего», – говорил чеховский герой, характеризуя человека «эпохи безвременья» конца XIX века.

Общество это почувствовало: все чаще звучат призывы сформулировать «национальную идею». Такая работа идет сейчас в рамках самых различных политических и интеллектуальных течений. Подобная постановка вопроса весьма характерна: именно в «эпохи безвременья», когда общество разъединено, особенно успешно приживаются искусственные идеи, которые обещают указать быстрый выход из тупика. (Скажем, именно в «эпоху безвременья» XIX века русское общество начало пленяться коммунистической утопией).

Однако идеологический подход уже достаточно показал в нашей истории свое уродливое лицо. Внедрение новой идеологии – это практически всегда революция, загоняющая «живую жизнь» в рамки избранной схемы. Разоблачая в свое время революционную доктрину, Н.Н. Страхов утверждал, что она всегда оснуется на следующем убеждении: «с человеком и с целым народом можно поступать так, как мы поступаем с камнем и металлами, то есть сделать из них то, что пожелаем сделать».

На самом деле мы не нуждаемся ни в какой «национальной идее», потому что у нас есть Православие. Оно не только способно дать людям то, чего не может дать никакая идея, но и является «противоядием» от различных идей, стремящихся захватить и наполнить собой человека и общество. Православие не развивается ни революционно, ни эволюционно. Оно единожды дано во всей полноте, а в разные исторические моменты лишь являет ту либо другую свою сторону.

Развивается Церковь, накапливая опыта святых, богословов, пастырей. И сейчас для Русской Церкви, на мой взгляд, наступает новый этап развития, Ей предстоит выполнить эпохальную задачу: вернуть в свое лоно свою блудную дочь – русскую культуру. Сам термин, который мы сегодня обсуждаем, «воцерковление культуры», на мой взгляд, не слишком точен. На сегодняшний день нам нечего воцерковлять. После падения коммунистического строя светская культура обрела полную свободу, к которой так стремилась на протяжении нескольких веков. Результат оказался ошеломляющим: эта культура мгновенно умерла. Выяснилось, что существовать она могла только противодействуя какой-то внешней силе. В условиях полной свободы она сразу же потеряла все ориентиры и смысл своего существования. И это притом что сейчас еще жива, физически дееспособна огромная часть интеллектуальной элиты второй половины прошлого века. Однако ни в одной области никто из этой элиты не породил ничего, хоть как-то сопоставимого с тем, что создавал раньше. О появлении новых значительных имен и вовсе говорить не приходится.

Почившую светско-советскую культуру в современной России стремится заменить собой культура американская. Хороша она или дурна, но по самой своей природе может обслуживать только ту область человеческой жизни, которая связана с материальными потребностями и развлечениями. Сферы духовные, которыми всегда и жила Россия, для нее наглухо закрыты.

Таким образом, повторяю, воцерковлять нечего. Церкви предстоит заново создать современную русскую культуру. Для этого сегодня существуют все главные предпосылки:

1. После крушения коммунистического строя Церковь в своей деятельности освободилась от внешних ограничений.

2. Начиная с 60-70-х годов прошлого века, в значительной степени стала воцерковляться интеллектуальная часть общества, то есть именно те, кто и способны создать современную русскую православную культуру, охватывающую всё общество и все сферы жизнедеятельности.

3. Большая часть тех, кто не причисляет себя к Церкви, относится к Ней с уважением и воспринимает как авторитет в определенных сферах. Отсюда – реальная возможность, открывающаяся для Церкви: утвердить православную культуру в обществе.

Но, прежде всего эту культуру надо создать. Сейчас не время выбора, а время подготовительной работы для него, которая всегда и совершается в «эпохи безвременья». Эта тяжелейшая работа – для будущего. Если исходить из тех хронологических выкладок, которые я приводил вначале, на нее отпущено меньше века. По историческим меркам это очень краткий, но вполне достаточный срок. Если за это время в лоне Церкви будет создана современная культура, Россия будет готова к новой точке выбора своего пути, будет застрахована от ставших уже традиционными для нашей страны революционных потрясений и катастроф. Таким образом, не только метафизическая, но и историческая судьба России сейчас находится в руках Церкви.


1 Выступление на 15 Международных рождественских образовательных чтениях, 31 января 2007 г. Готовя это выступление, я использовал мысли и фрагменты своих более ранних работ «Выбор», «Русский век», «Три Революции», «Православие. Литература. Революция».



Возврат к списку

Петров В.

Маслова Н.В., Антоненко Н.В., Клименкова Т.М., Ульянова М.В.

Антоненко Н. В., Клименкова Т. М., Набойченко О. В., Ульянова М. В.; науч. ред. Маслова Н.В. / Отделение ноосферного образования РАЕН

Антоненко Н.В., Ульянова М.В.

Шванева И.Н.

Маслов Д.А.

Милованова В.Д.

Куликова Н.Г.

Набойченко О.В.

Астафьев Б.А.

Маслова Н.В.

Мазурина Л.В.

Шеваль М.

Швецов А.А.

Качаева М.А.

Бородин В.Е.

Н.В. Маслова, В.В. Кожевникова, Н.Г. Куликова, Н.В. Антоненко, М.В. Ульянова, И.Г. Карелина, Т.Н. Дунаева, В.Д. Милованова, Л.В. Мазурина

А.И. Богосвятская

Маслова Н.В., Юркевич Е.В.

Маслова Н.В., Мазурина Л.В.


Новости 1 - 20 из 86
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все


  
Система электронных платежей