Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Подписка на рассылку

Литературные портреты

Честь имею! Б.А. Можаев

Он выражал собой вечное ровное струение (или зеленый рост) народной жизни.
А.И. Солженицын

Серьёзный литератор, прежде чем изображать реальную действительность, должен определиться в главном – понять, что же происходит в нашем обществе.
Б.А. Можаев

1. «Да кто его отец?»

«…Заброшенных, таинственных крепостей в этом древнем лесном краю много; встречаются они и по Оке, и по Мокше, и по Цне – всё это старая засечная полоса, граница Рязанского княжества. Но если верить старикам, в каждой из этих крепостей жил либо разбойник Кудеяр, либо старица Алёна со своей лесной вольницей…»
Много повидала на своём веку рязанская земля. Одно нашествие татар породило великое множество легенд и сказаний, наполнило летопись скорбными и славными страницами. И чудится, будто каждая пядь земли дышит памятью прежних веков, как дышит ею и молчаливая Ока, и оттого рождается неизъяснимое чувство единства времён – дня сегодняшнего и вереницы дней минувших, образы и события которых нет-нет, а прорастут сквозь эту землю, напомнят о себе, заставят иначе взглянуть на современность, ощутить всю историю нашу, как единое целое, как жизнь единую.
Когда-то в этих краях на развилке дорог «стоял заезжий двор с трактиром; старики рассказывали, что будто хозяин держал патент на распитие русской горькой. И вывеска по такому случаю: «Пить велено». Оттого и название ближнего села – Пителено. «Сельцо Пителено на чернозёмах» – сказано в древней грамоте». В первой половине 19-го века появилась в этом селе фамилия Можаевых. Её родоначальник Максим Коротков «был участником первой Отечественной войны; после Бородинского сражения остался в отряде Воейкова, прикрывавшем под Можайском отходившую армию Кутузова от наседавших французов. Отличившимся в этом бою (…) дарована была фамилия Можаевых…» Из двух Можаевых, вернувшихся в родные края, лишь один (от Максима Короткова) род пустил крепкие корни. И именно в семье его потомков век спустя, 1-го июня 1923 года родился писатель Борис Андреевич Можаев.
Семья Бориса Андреевича была крестьянской, но исстари сроднилась ещё и со стихией водной. Отец, следуя семейной традиции, до революции служил на пароходе, дед, Иван Зиновьевич, был астраханским лоцманом, ещё в 19-м веке водил суда по знаменитому каналу из Волги в Каспий. Дед по линии матери, Василий Трофимович Песцов, и его старший сын были моряками. Василий Трофимович был весьма примечательной личностью. Он служил на Чёрном море, в 1905 году стал активным участником революции, после чего скрывался два с лишним года. В родное село Большие Мочилы он вернулся по амнистии лишь в 1908 году…

«В сумерках дело было… Вошёл он в дом – шуба на нём чёрным сукном крыта, воротник серый, смушковый, шапка гоголем – под потолок.
- Ну, кого вам надо, золотца или молодца? – спросил от порога.
А бабка-упокойница с печки ему:
- Эх, дитятко, был бы молодец, а золотец найдётся.
- Тогда принимайте, – он распахнул шубу, вынул четверть водки и поставил её на стол. – Зовите, – говорит, – Филиппа Евдокимовича, – а потом жене: – Василиса, у тебя деньги мелкие есть?
- Есть, есть.
- Расплатись с извозчиком.
- Батюшки мои! – шепчет бабка. – У него и деньги-то одни крупные.
А потом стали багаж вносить… Все саквояжи да корзины – белые, хрустят с мороза. Двадцать четыре места насчитали.
- Ну, дитятко моё, – говорит бабка Надежке, – теперь не токмо что тебе, детям и внукам твоим носить не переносить. Добра-то, добра!..
(…) Стали открывать саквояжи да корзины… Ну, господи благослови! А там, что ни откроют, – одни книги. Да запрещённые! Он всю ячейную библиотеку вывез…»

Умер Василий Трофимович в пути. «Решил, что революция в Москве да Питере не так сделана. В начале восемнадцатого года поехал в Москву, чтобы доказать кому следует: "Не так делаем!" Да поездка не удалась... Поезда остановились. "ВИКЖЕЛЬ" забастовал. А тут тиф. Дед заболел тифом и пролежал на какой-то станции. Привезли его домой еле живого... Умер от революции».
Павла же Васильевича Песцова, штурмана корабля, окончившего Нобелевское училище в 1912 году, поздней осенью 1918 года на своём пароходе "Николай Гоголь" (самого на то время крупного и новейшего парохода на Волге) пришедшего из Каспия в Сормовском затоне, большевики схватили на палубе и, сведя вниз, расстреляли, как классового врага.
Семья Песцовых имела в Больших Мочилах большой пятистенный дом красного дерева. Строил его ещё прадед Бориса Андреевича Трофим Селиванович, николаевский солдат, отслуживший в армии четверть века и получивший некий чин. После армии служил он у барина, но однажды ночью был убит подкараулившими его мужиками. Сын писателя А.Б. Можаев вспоминает: «Помню и никогда не забуду, передам своим детям впечатливший нас случай в дороге. Просёлок шёл под уклон. Под колёсами – густой песок. Впереди внизу показался накатный мостик из мелких брёвен. Я разогнался, чтобы не завязнуть в песке, перемахнул вязину и понёсся вниз, надеясь сходу промахнуть этот мост. Отец кричал что-то остерегающее в спину, но мне очень хотелось понравиться ему своей лихостью. И вдруг перед мостиком на меня напал совершенно непонятный страх. Я зарыскал рулём. Не помогало. Меня властно тянуло в кювет, где зыбились высокие и острые гребни засохшей грязи – следы проехавшего когда-то грузовика. Вскоре колесо ткнулось в грудень, и я полетел через руль. На миг потерял сознание. Когда отец поднял меня, из ноги текла кровь. Кожа была рассечена до белой кости и в этом месте навсегда осталась вмятина. Получил от отца мягкий выговор (чтоб не пугать меня ещё) и медицинскую помощь. Тронулись дальше. Отец как-то заинтересованно выспрашивал, отчего я не мог вывернуть руль? Я отвечал: сам не пойму. Что-то напало на меня пугающее, цепенящее. И тогда узнал от него: когда-то на этом самом мосту крестьяне убили возвращавшегося ночью моего прапрадеда. Тот, старый служака николаевской армии, был начальником охраны поместий своего приятеля-генерала. Боролся с потравами, да ещё любил погулять в охотничьем доме с зазнобой. От неё и возвращался в ту ночь. Поймали его в сеть и отомстили…» Похоронили Трофима Селивановича за оградой церкви возле берёзы, поставили памятник. Но могилы этой не сохранилось: памятник сломали, церковь разрушили, берёзу срубили… Сгорел в 33-м году и дом Песцовых. Борис Андреевич был свидетелем этого пожара.


  
Система электронных платежей