РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ (Краткий исторический очерк). Ч.5/6

22.04.2017

РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ (Краткий исторический очерк). Ч.5/6

Приобрести книгу в нашем магазине

22 июня 1941 года Мировая война приняла новый поворот: Германия напала на Советский Союз – своего вчерашнего союзника. То, что вооружённое столкновение между двумя тоталитарными режимами со сходной внутренней организацией и захватническими внешними устремлениями рано или поздно произойдёт, предвидели многие. Но несомненно то, что виновником этой войны был не только Гитлер: она была подготовлена и всей предвоенной внешней политикой Сталина, ведь до сентября 1939 года не могло быть и речи о советско-германском фронте: СССР и Германия даже не имели общих границ. И только советско-нацистский секретный протокол о разделе Европы и совместная агрессия против Польши поставили германские танки прямо у ворот России.

В первый же день нападения на СССР немцы провели ряд арестов в Париже и Брюсселе в среде… русских Белых эмигрантов. Гестаповцами, в частности, были арестованы и отправлены в концлагеря: начальник канцелярии 1-го Отдела РОВСа полковник С.А. Мацылев, генерал-лейтенант А.П. Кусонский и ряд других чинов Обще-Воинского Союза. Впоследствии некоторые из арестованных были отпущены, другие, как генерал Кусонский, погибли в концлагерях…

В русской эмиграции нападение на СССР было воспринято неоднозначно. Одни увидели в нём возможность продолжить вооружённую борьбу против поработившего Отечество большевицкого режима. Другие – не верили немцам и указывали на завоевательный характер их политики, однако надеялась, что борьба против внешнего противника изменит внутреннюю ситуацию в Советском Союзе, и после победы над Германией Красная Армия развернёт свои штыки против Сталина и большевиков. Единого мнения по этому вопросу в эмиграции не сформировалось. Так, например, генералы Ф.Ф. Абрамов, В.К. Витковский, руководитель ОРВС А.А. Лампе, выступали за участие в борьбе с большевизмом в союзе с Германией, в то время как генерал И.Г. Барбович был противником сотрудничества с немцами. А видный деятель РОВСа капитан 1-го ранга Г.Е. Чаплин, принявший непосредственное участие в войне в качестве офицера армии Великобритании, отстаивал идею создания при союзных армиях русского добровольческого корпуса для борьбы против Германии, а в перспективе – против большевицкой диктатуры (этот проект Чаплина не был одобрен британским руководством).

Трагичность ситуации была в том, что в условиях столкновения двух русофобских тоталитарных режимов ни «правильного» выбора, ни «хорошего» для русского народа варианта развития событий – не было. И глава РОВСа генерал Архангельский это хорошо понимал. 27 июля 1941 года в «Памятной записке по вопросу об участии Русской эмиграции и Русских воинских организаций в борьбе против советской власти и против коммунизма» генерал Архангельский отметил, что борьба эта всегда велась и должна вестись во имя России и Русского Народа. Начальник РОВСа подчёркивал, что Белые могли бы принять участие в начавшейся борьбе против Советского Союза только в том, случае, если со стороны немцев последует ясное разъяснение целей войны против СССР, дабы эти цели были понятны национальным русским силам внутри России и за рубежом, а главным условием участия Белой эмиграции в этой войне генерал Архангельский считал создание русского национального центра и правительства.

   Но позиция Начальника РОВСа шла вразрез с интересами нацистов, которые пытались нейтрализовать деятельность и влияние Обще-Воинского Союза. Гитлер резко отрицательно относился к русским белоэмигрантам и любую возможность их допуска в Россию нацисты старались пресекать, понимая, что Белые продолжат отстаивать там свои национальные интересы и будут оказывать влияние в том же духе на вчерашнее подсоветское население. Поэтому русских эмигрантов немцы соглашались допускать в Россию лишь в качестве переводчиков – только в частном порядке и в очень ограниченном количестве. Но и от этой практики вскоре отказались: по мнению нацистов, эмигранты слишком мирволили в России к местному населению…

Чтобы помочь страдающему от войны русскому народу, РОВСу в ряде стран удалось организовать работу по сбору вещей, предметов первой необходимости и денежных средств – для отправки всего этого населению, находившемуся на территории, освобождённой от большевиков и оккупированной немцами. В частности, к концу 1941-го – началу 1942-го годов была налажена отправка такой помощи в Россию из Болгарии, а также из Протектората Богемии и Моравии.[1] А в Словакии местная организация Общества Галлиполийцев ассигновала 2000 крон для покупки богослужебных книг и отправки их в Россию: немцы беспрепятственно разрешали населению захваченных ими российских территорий открывать закрытые большевиками храмы, но в разорённой богоборческим режимом стране для возобновления церковных служб остро не хватало богослужебных книг, антиминсов и т.п.

В силу неблагоприятных для Русского дела политических обстоятельств, РОВСу так и не пришлось принять участие во Второй мировой войне. Однако многие члены Союза, в зависимости от конкретных условий, сложившихся в странах их проживания, вольно или невольно оказались в неё втянуты. Часть из них, находясь в рядах армий стран антигитлеровской коалиции (Польша, Франция, Югославия, Великобритания и др.), сражалась против Германии. Другая часть – количественно она была существенно большей – приняла участие в вооружённый борьбе на стороне Германии, главным образом – против коммунистических партизан на территории Югославии.

* * *

Отдельно нужно сказать о Русском Корпусе – воинском формировании из русских эмигрантов, созданном на Балканах.

В августе 1941 года в Югославии, где проживало тридцать тысяч русских эмигрантов, развернулась партизанская война под руководством лидера югославских коммунистов Тито. Жертвами партизанщины стали не только немцы, но и сербские патриоты, которые не разделяли коммунистических взглядов – в первую очередь, священники, зажиточные крестьяне, интеллигенция, сербские монархисты и все, попадавшие в руки красных партизан, русские эмигранты. По данным Бюро по защите русской эмиграции, в Сербии было зверски убито красными партизанами около двухсот пятидесяти русских.

Положение русских в Югославии было отчаянным: помимо того что многие остались без работы, они стали подвергаться и травле со стороны титовцев. «Кто не убьёт белого русского – тот не серб», гласила одна из прокламаций.[2] Русских обвиняли в том, что они будто бы составляли «пятую колонну» во время войны с немцами, совершенно игнорируя тот факт, что русские, вступившие в Югославянскую армию, во многих случаях проявляли гораздо больше военной доблести, чем сами туземцы, а многие – попали в составе югославянских частей в германский плен.[3]

В таких условиях один из лидеров русских легитимистов[4] в Югославии, генерал-майор М.Ф. Скородумов, назначенный немцами руководить УДРЭ, обратился к германскому командованию с просьбой о защите эмиграции от коммунистов путем формирования Русского Корпуса на следующих условиях:

1. Чины корпуса подчиняются только своим начальникам, и только командир корпуса подчинен германскому командованию;

2. Корпус не может раздробляться на мелкие части, прикомандированные к немецким полкам;

3. Корпус обмундировывается в русскую форму;

4. Чины корпуса не приносят присяги Германии и фюреру, а лишь командир корпуса присягает на верность военному союзу;

5. Отдельный Русский корпус не может быть использован ни против иного государства, ни против отрядов сербских националистов генерала Дражи Михайловича, но лишь против коммунистов;

6. Когда корпус закончит формирование, а коммунизм в Сербии будет подавлен, германское командование обязуется перебросить его на Восточный фронт.

В ответ немцы предложили вступать добровольцами в германские полки по месту ближайших их стоянок. Скородумов ответил, что русские готовы драться только с коммунистами, а германские части могут быть переброшены на другие фронты. Тем временем в городе Шабаце красные напали на мирно проживавших там русских казаков, перебив пять семейств. Тогда казаки под командой сотника Иконникова, раздобыв от сербов и немцев кое-какое оружие, сформировали явочным порядком две сотни и в штатском платье отбивались от набегов партизан.

Наконец, 12 сентября 1941 года германское командование разрешило генералу Скородумову призвать русскую эмиграцию в Сербии в ряды Русского Охранного Корпуса. Однако никакие условия формирования оговорены не были.

Нужно отметить, что между РОВСом и легитимистами (сторонниками Вел. Кн. Кирилла Владимировича) ещё с 1920-х гг. существовал конфликт на почве идеологических разногласий. Поэтому к формированию корпуса генерал Скородумов приступил вне взаимодействия и без какого-либо согласования с командованием РОВСа. Это обстоятельство скорее способствовало Скородумову в достижении договорённостей с немцами, настороженно относившимся к Обще-Воинскому Союзу и запретившим его деятельность в Югославии. Сам генерал-лейтенант А.П. Архангельский, изолированный немцами в Брюсселе, узнал о Русском Корпусе лишь спустя много времени после его формирования, как и о том, что для укомплектования этого соединения уже призваны эмигранты из Югославии и Болгарии.[5]

Тем временем М.Ф. Скородумов мобилизовал в Сербии способных к службе русских эмигрантов в возрасте от 18-ти до 55-ти лет. Но поскольку собственных кадров у легитимистов в эмиграции было очень мало, Русский Корпус оказался на 80 процентов составлен из чинов Обще-Воинского Союза – бывших членов закрытого немцами 4-го Отдела РОВСа, а также Белых добровольцев, впоследствии прибывших из Болгарии и некоторых других стран. Меньшую часть чинов Русского Корпуса составили представители других эмигрантских организаций, добровольцы из Бессарабии и из числа бывших советских военнопленных.

Но едва генерал Скородумов приступил к этой работе, как сам был арестован гестаповцами. В командование корпусом автоматически вступил другой русский генерал-майор – Б.А. Штейфон.[6]

Нацисты крайне подозрительно относились не только к РОВСу, но вообще ко всем русским эмигрантам. Показательны в этом отношении слова Гитлера, сказанные им на одном из совещаний в июле 1943 года: «Они видят не наши национальные цели, в перспективе они видят свои собственные цели. Каждый народ думает о себе и ни о чем другом. Все эти эмигранты и советчики хотят только подготовлять себе позиции на будущее время».

Поэтому немцы сознательно ограничивали приток добровольцев даже в находившийся на Балканах Русский Корпус. Германские власти разрешили пополнение корпуса только из стран Юга Европы. Из самой Германии русской эмиграции не было разрешено пополнять собою ряды корпуса.

Говоря о дальнейшей судьбе Русского Корпуса, отметим, что всю войну он оставался на Балканах, неся охранную службу и участвуя в боях против коммунистических отрядов Тито. При этом корпусники взаимно избегали столкновений с четниками генерала Дражи Михайловича – сербскими патриотами-монархистами. Чины Русского Корпуса и сербские четники старались по мере возможности поддерживать друг друга и во многих боях плечом к плечу сражались против красных партизан.

Немцы так и не отправили корпус в Россию. Но свою первоначальную задачу он выполнил: чины Русского Корпуса защитили эмиграцию от красного террора, а в 1944-м году, когда над Сербией нависла угроза советской оккупации – обеспечили своевременную эвакуацию русских семей и учебных заведений. Помимо этого, тысячи и тысячи православных сербов были спасены чинами Русского Корпуса от геноцида, проводимого на югославянской земле усташами (хорватскими националистами).

12 мая 1945 году корпус под командой полковника А.И. Рогожина перешел границу Австрии и сдал оружие англичанам. Всего за годы войны через Русский Корпус прошло 17 090 человек.[7] В боях с коммунистическими партизанами в рядах корпуса погибли многие Белые воины, особенно тяжелые потери он понёс в 1944 году, когда в Югославию вошли советские войска. В числе погибших были известные в Белой армии и эмиграции генералы В.З. Зборовский и М.М. Зинкевич, публицист, историк и учёный-математик, профессор В.Х. Даватц и многие другие.

* * *

Отдельным вопросом является отношение Белой эмиграции к Русской Освободительной Армии (РОА), сформированной немцами из бывших военнопленных Красной Армии и возглавленной бывшим советским генерал-лейтенантом А.А. Власовым. Отношение это было весьма сложным. В эмиграции многие отрицательно относились к Власову как к человеку, который во время Гражданской войны воевал на стороне большевиков против своего народа, а перейдя в 1942 году на сторону немцев, продолжал придерживаться февралистских взглядов, крайне непопулярных в среде Белой военной эмиграции.

Однако, вне зависимости от личности самого Власова, антибольшевицкое Русское освободительное движение стало серьёзным фактором в годы войны. В отечественной истории не было примера столь массового добровольного перехода русских людей на сторону внешнего врага. Все эти люди – в подавляющем большинстве бывшие бойцы и командиры Красной Армии – были объявлены Сталиным «предателями», но большевики уклонялись от объяснений, почему именно при советской власти оказалось так много «предателей», ведь, например, за всю Первую мировую войну те же немцы не смогли создать из русских пленных даже одного небольшого подразделения… Коммунистический режим был столь ненавистен для подсоветского населения, что добровольный переход красноармейцев на сторону противника был обычным явлением, особенно в начале войны, когда многие в СССР – и красноармейцы, и мирные жители – видели в немцах вызволителей от большевицкой тирании и ещё не успели столкнуться с реалиями нацистской оккупации, не намного отличавшейся по степени русофобии от оккупации большевицкой.

В то же время в эмиграции многие полагали, что для победы над большевизмом и для того, чтобы заставить немцев считаться с интересами русского народа – необходимо объединить все русские антибольшевицкие силы. Но гитлеровцы старались не допустить контактов Белой эмиграции с Русской Освободительной Армией. Генерал Архангельский писал по этому поводу: «Нас не только не допускают в РОА, но во многих случаях даже ограничивают наши возможности общения с ними…»

Руководитель Объединения Русских Воинских Союзов А.А. Лампе высказывался за необходимость слияния РОА с Русским Корпусом. Он, в частности, отмечал, что в рядах корпуса совершенно напрасно гибли в качестве рядовых русские офицеры, заменить которых было просто некем. В рядах же Русской Освободительной Армии офицеров было мало. Естественно, напрашивалось решение – слить оба русских формирования, для чего, прежде всего, вывести корпус из боя... Но именно на это не шло германское командование.

Лишь в конце войны произошло формальное слияние РОА с Русским Корпусом и другими русскими антибольшевицкими формированиями, но на практике это осуществлено не было, корпусники до самого конца войны так и остались на Балканах.

Безумная гитлеровская политика нацизма и завоевания не могла ни привести Германию к закономерному краху. В то же время большевики, осознав полную непопулярность в народных массах своих идей и лозунгов, были вынуждены на время войны ослабить партийно-коммунистическую пропаганду и разрешить обращение народа к его традиционным ценностям – патриотизму и православию. Ценой неисчислимых жертв, вопреки бездарной большевицкой политике и руководству, русский народ сумел выстоять под ударом внешнего врага и победить. Увы, надежды многих людей (как в эмиграции, так и в СССР) на послевоенные коренные перемены – роспуск колхозов, прекращение чекистского террора и т.п. – не оправдались. Удержавшись у власти на крови русских солдат, укрепившись, Сталин и партийная клика вновь возобновили массовый террор, притеснение верующих и прежние большевицкие методы управления страной.


И.Б. Иванов


[1] Информационная сводка Управления I-го Отдела Русского Обще-Воинского Союза на 1 февраля 1942 г.


[2] Информационная сводка Управления I-го Отдела Русского Обще-Воинского Союза на 1 февраля 1942 г.


[3] Там же.


[4] «Легитимисты» или «кирилловцы» – сторонники Вел. Кн. Кирилла Владимировича (1876–1939), провозгласившего себя в эмиграции Императором Кириллом I (1924). Кирилловцы не поддерживали надпартийного политического курса, проводимого Белыми, поэтому в противовес РОВСу создали в 1924 г. собственную воинскую организацию – Корпус Императорской Армии и Флота, которая однако не получила широкой поддержки в военных кругах эмиграции и не могла соперничать с РОВСом по численности и влиянию.


[5] Письмо ген.-л. А.П. Архангельского ген.-л. А.И. Деникину // Новый часовой. 2006. № 17–18. С. 215–216.


[6] Генштаба генерал-майор Б.А. Штейфон (1881–1945), участник Белого движения. Был исключён из РОВСа генералом П.Н. Врангелем в 1926 г.


[7] Русский Корпус на Балканах. Т.1. Нью-Йорк, 1963. С. 404.


Вторая мировая война нанесла серьезный удар по Русскому Зарубежью. Обще-Воинскому Союзу нужно было заново восстанавливать свою работу и структуру.

В результате послевоенного передела мира РОВС лишился сразу нескольких важнейших отделов: прежние центры Белой эмиграции – Болгария, Югославия, Чехословакия, Маньчжоу-диго, часть Германии – превратились в «страны социалистического лагеря». Тех, русских эмигрантов, кто успел уйти на Запад до захвата этих стран коммунистами, ожидала так называемая «вторая эмиграция» – лагеря «Ди-Пи» (перемещённых лиц), полунищенское существование и долгие мытарства в поисках нового пристанища. Судьбы Белых воинов и членов их семей, не успевших вовремя выехать из захваченных коммунистами стран, были ещё более трагичны: их ждали аресты, пытки, казни или лагеря ГУЛАГа.

Позорным и кровавым пятном на «страны западной демократии» – тогдашних союзников Сталина – легли массовые выдачи в СССР русских эмигрантов и бывших советских граждан, оказавшихся на оккупированных англо-американцами территориях или в плену у «союзников». Просоветская политика, проводимая США и Великобританией в первые послевоенные годы, стоила жизней многим русским людям – как сражавшимся против большевизма с оружием в руках, так и тем, кто не имел отношения к антибольшевицкой борьбе.

Дабы заставить белоэмигрантов добровольно вернуться на порабощённую большевиками Родину, советская пропаганда создавала и поддерживала в эмигрантской среде иллюзию о коренных переменах, якобы происшедших в СССР в результате войны. И какая-то часть эмиграции в это поверила. Но иллюзии быстро разбились о реальность: те из эмигрантов, кто наивно доверился советчикам, были казнены или брошены в ГУЛАГ. Из оккупированных Советской Армией стран Европы и Азии начался насильственный вывоз русского населения в Советский Союз; многие эмигранты были силой принуждены принять советское гражданство, а вместе с ним – лагеря или ссылку…

Угроза расправы нависла и над руководителями Русского Обще-Воинского Союза. 19 августа 1946 года бельгийские власти арестовали генерал-лейтенанта А.П. Архангельского. Вслед за ним были арестованы: начальник 5-го Отдела РОВСа (Бельгийского) генерал-майор Б.Г. Гартман, капитан В.В. Орехов и ещё несколько чинов Обще-Воинского Союза. Однако проведённое следствие установило непричастность РОВСа к сотрудничеству с нацистами, поэтому уже 30 августа генерал Архангельский, а затем и другие чины РОВСа были освобождены.[1]

Несмотря на все трудности послевоенного времени, выпавшие на долю эмиграции, Белым воинам нужно было продолжать борьбу.

                                                                                                        

* * *

В 1949 году генерал-от-кавалерии А.М. Драгомиров выступил с докладом, в котором определил новые задачи, поставленные изменившейся политической обстановкой перед РОВСом. «Ни у кого не возникло и мысли, – заявил генерал Драгомиров, – что борьба наша закончена и остаётся только покориться силе. Наоборот – именно в это время Белая борьба вступила в свою настоящую, самую ответственную фазу – борьбы идеологической».[2]

После Второй мировой войны идеологическая борьба стала для Белой эмиграции самой действенной формой сопротивления коммунистическим диктаторам. В условиях послевоенного мира многие чины РОВСа сменили винтовку и пулемёт – на микрофон и печатную машинку.

Ещё в мае 1947 года возобновил издание журнал «Часовой», во время войны закрытый немцами по приказу из Берлина. С этого времени и до 1988 года включительно «Часовой» продолжал оставаться неофициальным печатным рупором Обще-Воинского Союза в Русском Зарубежье.

В 1948 году РОВС приступил к изданию периодического бюллетеня «Наши Задачи», в котором в форме кратких статей по отдельным вопросам рассматривались актуальные проблемы политики и выдвигались ориентиры будущего государственного строительства России. Автором этих статей был русский философ, профессор Иван Александрович Ильин (1883–1954). Все материалы, написанные для «Наших Задач» предварительно обсуждались руководством РОВСа и выходили в печать только после одобрения их генералом А.П. Архангельским. Бюллетень печатался в Париже и рассылался читателям под грифом «Только для единомышленников». Первый выпуск «Наших Задач», появившийся на свет 14 марта 1948 года, начинался словами:

«Борьба продолжается. Знамёна не свёрнуты. Правило «Один в поле и тот воин» – остаётся в полной силе. Необходимо обновить и укрепить службу связи; договориться об учёте обстановки и ближайших задачах.

Все наши основные идеи оправдались: они верны и непоколебимы, менять нам нечего. Служение России, а не партиям (даже тогда, если кто-нибудь вступил в партию). Борьба за освобождение нашего народа от тирании, террора и позора. Единство и неделимость России. Отстаивание свободной православной церкви и национальной культуры. Отвержение всяческого тоталитаризма, социализма и коммунизма. Верность совести и чести до самой смерти…»

Выход в свет «Наших Задач» имел огромное значение для оформления идеологии РОВСа. В этой работе И.А. Ильин не только блестяще развил и сформулировал точку зрения Белого движения по целому ряду важнейших вопросов, но и гениально предсказал грядущие процессы падения КПСС и распада Советского Союза. За сорок лет до того, как все эти процессы действительно произошли, Ильин указал на опасность и главные негативные последствия расчленения России и введения в ней режима «формальной демократии».

С 1948-го по 1954-й годы было издано 215 номеров бюллетеня, а в 1956 году они были напечатаны РОВСом в виде двухтомника. До сего дня сформулированные И.А. Ильиным принципы остаются актуальными и являются одним из краеугольных камней в идейной платформе РОВСа.

В период развернувшейся Холодной войны важным фактором в идеологической борьбе стало информационное противостояние в радио-эфире. Часто подсоветские люди могли получить более или менее объективную информацию о тех или иных событиях только благодаря передачам западных радиостанций. Но здесь имелась обратная сторона медали: пропагандистские радиостанции западных демократий нередко пытались разжигать среди радиослушателей русофобские настроения, проповедовали откровенные сепаратистские взгляды. К тому же «антикоммунизм» западных демократий был весьма ограниченным: Запад поддерживал официальные отношения с Советским Союзом и был вынужден считаться с ним.

На фоне западных радиоголосов выгодно отличались Национальное Радио Испании: франкистская Испания никогда не признавала законности коммунистического режима и не поддерживала дипломатических отношений с красным Кремлём. Как уже упоминалось, русские Белые офицеры начали работу на Испанском Радио ещё в 1938 году. С осени 1945 года русские передачи с Иберийского полуострова стали регулярными. Во главе этой работы стоял начальник группы РОВСа в Испании, капитан Корниловского артдивизиона Пётр Васильевич Белин. Последний подключил к работе на радио целый ряд сотрудников из числа своих боевых товарищей и организовал её техническую часть. Так возникла Русская секция Испанского Радио (Seccion Ruso Radio Nacional), практически все русские сотрудники которой были активными членами РОВСа. Поначалу радиопередачи Русской секции носили засекреченный характер: то, что они передаются из Испании, держалось в тайне. Но с августа 1947 года они приняли официальный характер.[3]

Русские радиопередачи из Испании отличались твёрдой национальной позицией и несли в Россию идеи национально-освободительной борьбы под знаменем Белой Идеи. Эти передачи заслужили внимание и самого главы Испанского Государства, генералиссимуса Франко, неоднократно о них справлявшегося и выражавшего желание их постоянного совершенствования.

О том, насколько велико было значение радиопередач Русской секции Испанского Радио, говорит тот факт, что с целью противодействовать им, советские спецслужбы установили в разных местах занятых им стран Европы и на территории СССР несколько перебивающих передачи станций. Причём в то время они ещё не препятствовали русскоязычным радиопередачам из Лондона и Америки – тотальная радио-война была начата коммунистами только к 1949 году.

В качестве одного из примеров борьбы на идеологическом фронте в послевоенный период можно упомянуть о работе с выезжавшими за рубеж советскими гражданами – служащими советских учреждений и членами их семей, моряками, артистами, туристами и т.д. Пользуясь этим каналом, Белым удавалось тайно переправлять в СССР изданные в эмиграции книги и журналы, посвящённые истории Русской смуты и Белого движения. В Советском Союзе, где вся информация на эту тему искажалась или скрывалась в спецхранах, подобная литература вызывала огромный интерес.

Наконец, нельзя не упомянуть здесь ещё одной важной стороны деятельности РОВСа в послевоенные годы – работы по сохранению памяти и традиций Русской Императорской Армии, прямым наследником которой является Союз. За долгие годы изгнания Белая эмиграция проделала огромный труд по сбору и сохранению самых разнообразных материалов, относящихся к истории Российской Императорской Армии, Флота и Белого движения, а также по составлению и опубликованию бесценных в историческом плане полковых историй, памяток и бюллетеней. Силами чинов воинских объединений в Зарубежье было создано несколько военно-исторических музеев, сохранивших для новых поклонений свидетельства воинской славы России. Благодаря всей этой жертвенной работе, осуществлённой русскими воинами в морально и материально тяжёлых условиях эмиграции, стало возможным сохранить многие боевые и исторические реликвии, оставить богатейшее печатное наследие для будущей России и Русской Армии.

* * *

К началу 1950-х годов РОВ Союз имел следующую структуру.

1-й Отдел РОВСа во Франции возглавлял во время войны и по её окончании генерал-майор Е.Ю. Бем, а с 1951 г. – полковник С.А. Мацылев. В послевоенный период Отдел сохранил своё значение одного из крупнейших центров Белой эмиграции.

Подотдел РОВСа в Марокко – полковник А.А. Подчертков.

Подотдел РОВСа в Бейруте – ротмистр А.А. Елагин.

2-й Отдел РОВСа – восстановлен после войны на территории Западной Германии, с центром в г. Мюнхене; начальник Отдела – полковник Е.В. Кравченко.

5-й Отдел РОВСа – Бельгия. Отдел возглавляли: генерал-майор Б.Е. Гартман (1924–1950); полковник А.Н. Левашов (1950–1951); генерал-майор Н.А. Петров (1951–1953); полковник Н.Н. Ханыков (с 1953 г.).

Подотдел РОВСа в Люксембурге – подполковник Л.В. Шаблыко.

7-й Отдел РОВСа – был образован в после Второй мировой войны в Австрии, на территории которой, оказалось большое количество бывших чинов Русского Корпуса и других русских вооружённых антибольшевицких формирований, а также русских беженцев – так называемых «Ди-Пи», размещённых в специальных лагерях (Келлерберг, Шпиталь, Сан-Мартин, Виллах). Отдел возглавлял полковник Е.М. Гарабурда.

Северо-Американский Отдел РОВСа – в послевоенный период превратился в один из важнейших центров РОВСа. В начале 1950-х годов состоял из шести Отделений:

– Нью-Йоркского – генерал-майор А.В. Бордзиловский;

– Северо-Калифорнийского – генерал-майор П.П. Петров;

– Южно-Калифорнийского – полковник Д.М. Неклютин;

– Отделение в штате Мичиган – подполковник Ф.Ф. Мейбом;

– Отделение в штате Нью-Джерси – полковник Н.В. Ерарский;

– Отделение в г. Чикаго – полковник Е.Л. Янковский.

 В состав Отдела также входил ряд отдельных воинских организаций и обществ, таких, например, как Общество Офицеров Генерального Штаба в Северной Америке. Пост Начальника Отдела занимали: генерал-майор А.М. Ионов (до 1950 г.); генерал-лейтенант В.К. Витковский (1950–1953); генерал-майор Г.А. Дубяго (1953–1954); полковник Б.М. Иордан (ВРИО в июне-сентябре – 1954); полковник С.Н. Ряснянский (с 1954 г.).

Отдел РОВСа в Австралии – генерал-майор М.М. Георгиевич (с 1952 г.).

Отдел РОВСа в Англии – генерал-майор А.А. Оноприенко.

Отдел РОВСа в Аргентине – полковник А.Н. Ефремов.

Отдел РОВСа в Парагвае – генерал-майор Н.Ф. Эрн.

Группы РОВСа в Чили – генерал-лейтенант Е.И. Балабин.

Кроме того, группы РОВСа действовали в Дании, Испании, Италии, Ливане, Норвегии, Швейцарии, Швеции.

В конце 1940-х годов РОВС продолжал оставаться крупнейшей и самой влиятельной воинской организацией Русского Зарубежья, но организацией не единственной. Кроме РОВСа и других ранее существовавших русских воинских организаций, после Второй мировой войны в Зарубежье возникли новые, состоящие уже из участников последней войны, например, Союз чинов Русского Корпуса, «Суворовский Союз» генерала Хольмстона-Смысловского и др.

В этой связи родилась идея более тесного единения всех русских воинских организаций в рамках единой координирующей структуры, при сохранении всеми организациями своей самостоятельности. Для выполнения этой задачи был создан Совет Российского Зарубежного Воинства (СРЗВ).

Организационное заседание СРЗВ состоялось в Париже 12 июня 1949 года. В первом пункте «Положения о СРЗВ» говорилось: «Совет Российского Зарубежного Воинства создаётся для объединения зарубежных воинских организаций, в целях тесного единения, дружеских взаимоотношений и согласования их действий при выполнении общих задач. Совет не ставит себе задачей политическое возглавление русской эмиграции».

СРЗВ не стремился к слиянию русских воинских организаций в единое целое, а возник как междусоюзный орган, в состав которого входили не сами организации, а их возглавители. Почётным Председателем СРЗВ был единогласно избран Великий Князь Андрей Владимирович (1879-1956), внук Императора Александра II. Председателем СРЗВ стал генерал-лейтенант А.П. Архангельский, его заместителем – генерал-майор А.А. фон Лампе.

Помимо руководителей РОВСа, в состав Совета вошли атаманы Донского, Кубанского и Терского Казачьих Войск, представители Корпуса Императорской Армии и Флота (КИАФ), Союза чинов Русского Корпуса (СчРК), Союза Андреевского Флага (САФ), Военного Союза в Бразилии и др.[4]

Печатным органом СРЗВ стал журнал «Вестник Совета Российского Зарубежного Воинства», издававшийся в Нью-Йорке под редакцией полковника С.Н. Ряснянского. Кроме того, до 1956 года органом отдела СРЗВ в Северной Америке служил журнал «Военный Вестник» (позднее продолжил работу, как самостоятельное издание).

В конце 1940-х – 1950-х гг. деятельность СРЗВ была серьёзным фактором в жизни и координации совместных действий Зарубежного Российского Воинства. В рамках этой организации удалось, так или иначе, объединить почти все сколько-нибудь значительные воинские организации Русского Зарубежья, по тем или иным причинам не входившие в состав РОВСа. Это позволяло координировать деятельность всего русского военного зарубежья на протяжении многих лет. Впоследствии организации, объединявшиеся в СРЗВ, либо влились в состав РОВСа, либо прекратили своё существование.


И.Б. Иванов


[1] Александров К.М. Судьбы русского офицерства в изгнании во время Второй мировой войны // Новый часовой. 2006. № 17–18. С. 204.


[2] Связь по цепи Марковцев. 1975. № 33. С. 6–7.


[3] Часовой. 1949. № 288. С.18.


[4] Вестник Совета Российского Зарубежного Воинства, 1956. № 2. С. 5.





Возврат к списку


    
Система электронных платежей