Авторизация
Логин:
Пароль:
Регистрация
Забыли свой пароль?
Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Подписка на рассылку

РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ (Краткий исторический очерк). Ч.3/4.

01.04.2017

РУССКИЙ ОБЩЕ-ВОИНСКИЙ СОЮЗ (Краткий исторический очерк). Ч.3/4.

Приобрести книгу в нашем магазине

К началу 1930-х годов надежды на «весенний поход» окончательно исчезли. Тем не менее Белые считали своим долгом поддерживать любую борьбу, любые выступления против коммунистического режима, не скрывавшего тогда своей цели – мировой революции. Иногда это толкало людей на самые неожиданные шаги. Так, например, некоторая часть дальневосточной военной эмиграции поддерживала в Маньчжурии борьбу Чан Цзо-лина против войск Гоминдана, который в те времена поддерживал Советский Союз.

Воевали Белые воины и в других уголках земли, в частности, в 1932–1935 гг. участвовали в Чакской войне между Парагваем и Боливией. Война эта закончилась победой Парагвая, главным образом, благодаря участию русских белогвардейцев под предводительством начальника Отдела РОВСа в Южной Америке генерал-майора Н.Ф. Эрна и генерал-майора И.Т. Беляева. В конечном итоге война вылилась в соперничество между русскими и немцами: с парагвайской стороны многие военные операции велись под руководством русских генералов и под командой русских офицеров, тогда как в Боливии в главном штабе доминировали немецкие офицеры. Когда в 1957 году генерал Беляев скончался, благодарный Парагвай объявил день его похорон днем национального траура, а сам Беляев был провозглашен национальным героем. Погребение состоялось в специальном мавзолее, сооруженном на средства парагвайского правительства.

Но ни парагвайская, ни китайская войны не коснулись основной массы Белых бойцов в организациях РОВСа. Более того, на страницах белоэмигрантской печати даже развернулась полемика о том, имеют ли русские воины моральное право участвовать в военных конфликтах, если эти конфликты напрямую не связаны с делом освобождения своего Отечества, ведь основной задачей Белого Зарубежья считалось сохранение сил для борьбы против поработителей России.

Совершенно иное настроение создалось, когда генерал Франсиско Франко начал борьбу за освобождение Испании от коммунизма, сепаратизма и анархии, а советские руководители стали отправлять в Испанию своих военных специалистов и создавать там интернациональные бригады.

Испания 1936 года удивительно напоминала Россию 1918-го, и не только сутью происходивших событий, но даже и внешне. Те же красные флаги, те же оскверненные храмы, те же военные комиссары, тот же интернациональный сброд, съехавшийся со всех континентов, даже те же портреты на стенах домов: Ленина, Троцкого, Сталина...

Как и в России, гражданская война в Испании сразу же приняла не только политический, но и религиозный характер: в то время как франкисты выступали с позиций защиты Веры, республиканцы насаждали воинственный атеизм – только в Мадриде в одну ночь с 19 на 20 июля 1936 года ими было демонстративно сожжено 50 церквей…[1]

Сам генерал Франко, которого вскоре стали называть «Испанским Корниловым», о целях этой борьбы говорил: «Наша война – это война религиозная. Мы все, кто боремся, христиане или мусульмане, мы солдаты Бога, и мы воюем не против других людей, а против атеизма и материализма...»

Председатель РОВСа генерал-лейтенант Е.К. Миллер объявил участие в гражданской войне в Испании – продолжением Белой борьбы. По его поручению в штаб каудильо направился генерал-от-инфантерии П.Н. Шатилов, который встретился с «Испанским Корниловым» и провел переговоры о приёме в армию генерала Франко русских добровольцев.

Ещё раньше в национальную Испанию окружным путём, через Португалию, прибыл редактор журнала «Часовой» (неофициальный печатный орган РОВСа) капитан В.В. Орехов. В Саламанке, где находился штаб Национальной Испанской армии, Орехов представился генералу Франко в числе первых одиннадцати иностранных журналистов и в качестве военного корреспондента был прикомандирован к армии генерала Варелы.

Вскоре генерал Миллер издал циркуляр о порядке приема добровольцев в Испанский иностранный легион. Этот призыв был горячо поддержан многими Белыми офицерами. В Париже только от одного Корниловского ударного полка сразу же записалось 53 желающих отправиться добровольцами.[2]

Но попасть в армию Франко было непросто. Легальный переход испано-французской границы для Белых добровольцев был невозможен, так как бывший тогда у власти во Франции «Народный фронт» всячески поддерживал испанских левых. В то время как «интербригадовцы» и советские военные специалисты беспрепятственно следовали в Испанию через французскую территорию, русские белогвардейцы вынуждены были переходить границу тайком, с большим риском, небольшими группами по пять–восемь человек в каждой.

В начале марта 1937 года франко-испанскую границу тайно перешла первая группа добровольцев РОВСа во главе со штабс-капитаном Марковского артиллерийского дивизиона Д.К. Голбаном. 1 апреля ушла вторая группа. В августе – третья… Но после задержания французскими жандармами четвёртой группы переходы через франко-испанскую границу пришлось прекратить: французские власти перекрыли её наглухо, и проникнуть на территорию Национальной Испании стало практически невозможно.

Командование РОВ Союза пыталось наладить другой канал отправки русских добровольцев – через Италию, которая оказывала военную помощь франкистам. Однако итальянские власти, опасаясь лишних международных осложнений, воспротивились этому. Таким образом, попасть в Национальную армию удалось очень немногим.

Тем не менее около восьмидесяти русских Белых добровольцев, в основном – чинов РОВСа, всё же смогли вступить в армию генерала Франко. Из них был сформирован русский взвод, который сражался в рядах испанских рекете (монархистов-традиционалистов), в составе отдельного батальона «Донна Мария де Молина» (Tercio Donna Maria de Molina). Некоторая часть русских добровольцев попала служить в Испанский Иностранный Легион.

 В 1938 году русские Белые офицеры активно включились и в информационную работу, выпуская радиопередачи, предназначенные для распропагандирования направленных в Испанию советских «добровольцев». Первым русским офицером, выступившим в передаче Испанского Радио, был редактор журнала «Часовой» капитан В.В. Орехов. А после отъезда Орехова из Испании русские передачи на Испанском Радио продолжил вести штабс-капитан А.П. Ергин.

Для помощи Белым воинам, сражающимся в армии Франко, и их семьям летом 1938 года в Брюсселе (Бельгия) был образован Комитет под председательством вдовы Главнокомандующего Русской Армии баронессы Ольги Михайловны Врангель. В состав Комитета вошли жёны видных деятелей РОВСа и других русских национальных организаций: графиня К.В. Апраксина, С.А. Архангельская, Г.И. Беккер, А.Р. Варнек, Е.С. Гартман, М.М. Иванова, М.В. Орехова (секретарь), В.А. Пурпиш, Л.А. Резвая, Ш.Г. Фричеро (вице-председатель).[3] Русская Белая эмиграция воспринимала войну в Испании как продолжение начатой в 1917 году войны с мировым злом коммунизма и в подавляющем своём большинстве всем сердцем была на стороне испанских Белых.

«Здесь, на испанском юге, всё население против большевиков – сообщал с фронта один из русских добровольцев, – Надо только видеть, как встречают белых. Красные зверствуют, как и у нас… Я лично видел разрушенные, сожжённые и загаженные храмы, трупы священников, трупы детей и женщин… Я, бывший русский офицер, горд и счастлив тем, что выполняю свой долг. Здесь борьба с большевиками не словами, а оружием… Мы захватили саженные портреты Сталина и Ленина, образцовые красные уголки, воззвания против религии, отвратительные антирелигиозные плакаты и пр. Мы же здесь, в белом лагере, все, от генерала до последнего солдата, – испанцы и немногие иностранцы – выполняем свой долг защиты веры, культуры и всей Европы от нового натиска красного зверья».[4]

В борьбе против республиканцев и красных интернациональных бригад приняли участие русские генералы (А.В. Фок, Н.В. Шинкаренко), офицеры и молодежь, никогда до этого в армии не служившая. Из числа русских Белых добровольцев тридцать четыре погибли в боях, а из оставшихся в живых девять человек были ранены, причём многие – неоднократно.[5]

Среди погибших – генерал-майор Анатолий Владимирович Фок, который, будучи опытным артиллеристом, командовал в Арагоне артиллерией укрепленного района Кинто. В одном из своих последних писем генерал Фок писал: «Те из нас, кто будет сражаться за национальную Испанию, против III Интернационала, а также, иначе говоря, против большевиков, тем самым будут выполнять свой долг перед Белой Россией».

1 апреля 1939 года национальная Испания победила, и генерал Франко воздал должное русскому отряду в своем приказе. Большинство русских добровольцев получили отличия за храбрость, а генерал Фок и капитан Я.Т. Полухин были посмертно удостоены высших испанских наград. Военный разгром Сталина, его ставленников и союзников на Пиренейском полуострове Русский Обще-Воинский Союз мог с полным правом считать и своею победой над общим врагом.

* * *

Однако РОВСу в этот период приходилось сражаться не только на испанских фронтах. Тайная война ОГПУ против РОВСа достигла в тридцатых годах своего апогея. 22 сентября 1937 года генерала Миллера постигла участь его предшественника. Он был похищен советской агентурой и тайно доставлен в Советский Союз. Это дерзкое похищение помогли организовать изменники – генерал Николай Скоблин и его жена, известная певица Надежда Плевицкая, которые ещё в январе 1931 года были завербованы советскими спецслужбами (Иностранным отделом ОГПУ и НКВД СССР) и стали платными агентами большевиков. Предательство Скоблина было раскрыто только потому, что после исчезновения Е.К. Миллера была найдена записка, в которой Председатель РОВСа предусмотрительно сообщил: «У меня сегодня в 12.30. рандеву с генералом Скоблиным… Может быть, это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку».

Скоблину удалось бежать, и дальнейшая его судьба не вполне ясна, но зная методы работы советских спецслужб того времени, можно смело предположить, что большевики ликвидировали своего «засветившегося» агента как опасного свидетеля преступной деятельности ОГПУ на территории иностранного государства. Жену генерала-предателя, советскую шпионку Плевицкую, задержали, и французский суд приговорил её к двадцати годам каторжных работ.

Мужественный генерал Миллер по-рыцарски твёрдо держал себя в большевицких застенках. Сегодня известно, что чекисты предлагали пленённому генералу сделку – в обмен на сохранение жизни его пытались заставить публично выступить с призывом к чинам РОВСа о прекращении их деятельности. Генерал Миллер от этого предложения отказался; ни слова не сказал он чекистам и о работе «закрытого сектора» РОВСа, продолжавшего в то время вести нелегальную работу на территории СССР, а именно этот вопрос, судя по всему, наиболее интересовал ОГПУ. Если верить данным ФСБ, много лет спустя опубликованным в Российской Федерации, то генерал Миллер был по приговору закрытого суда тайно расстрелян в Москве 11 мая 1939 года. Таким образом, чекисты держали его в плену более полутора лет.

* * *

В то же самое время, когда советские спецслужбы в Париже заманивали в ловушку генерала Миллера, а русские Белые добровольцы вели бои в Испании, в СССР разворачивались не менее трагические события, так или иначе связанные с Русским Обще-Воинским Союзом.

Осенью 1937 года нарком внутренних дел СССР, генеральный комиссар государственной безопасности Николай Ежов направил Сталину несколько докладов, в которых сообщалось о том, что НКВД ликвидировал на территории Советского Союза целый ряд крупных офицерских подпольных организаций РОВСа, а именно:

– Офицерскую организации РОВСа на Урале, охватывавшую ряд крупных промышленных центров Свердловской области (Свердловск, Пермь, Тагил, Ворошиловск, Надеждинск, а также центр Коми-Пермяцкого округа Кудымкар);

– Западно-Сибирскую организацию РОВСа;

– Повстанческую организацию РОВСа в системе Сиблага, охватывающую 17 лагпунктов (костяком последней были названы бывшие генералы и офицеры, находившиеся в заключении).[6]

Из материалов НКВД следовало, что названные подпольные организации, насчитывавшие в своих рядах по несколько сот или даже тысяч членов, готовились поднять вооружённое восстание в Советском Союзе. Указывалась и намеченная дата восстания: весна 1939-го. По делу одной только «Западно-Сибирской организации РОВСа» к 10 декабря 1937 года было арестовано и осуждено 15 203 человека!..[7]

Среди арестованных по «делу РОВСа» оказалось много бывших генералов и офицеров Императорской и Белой армий. Так, например, был арестован генерал-лейтенант А.Н. Пепеляев – бывший командующий 1-й Сибирской армией, а затем Сибирской добровольческой дружиной, попавший в плен к красным в 1923 году и после тринадцатилетнего заключения проживавший «на свободе» в г. Воронеже. По этому же делу арестам подверглось и некоторое число командиров Красной Армии, также, по утверждению руководителей НКВД, принимавших участие в подготовке РОВСом восстания.

Сталин, после ознакомления с вышеприведёнными сведениями о деятельности РОВСа на Урале и в Сибири, ставил свои резолюции: «Расстрелять всех», «Всех бывших офицеров и генералов по записке Горбача[8] нужно расстрелять»…[9]

В действительности дело о якобы раскрытии подполья Обще-Воинского Союза на Урале и в Сибири являлось типичной для тех лет массовой фальсификацией НКВД. Такие фальсификации большевики использовали в качестве предлога для проведения очередной волны геноцида русского народа, ведь в рамках подобных «дел» в СССР в массовом порядке уничтожались остатки служилого сословия – офицерства и казачества, старой русской интеллигенции, духовенства, лучшей части крестьянства. А сам факт того, что за мнимую принадлежность к РОВСу в одном лишь только 1937 году Сталин приказал убить и бросить в концлагеря тысячи людей, показывает насколько серьёзным и опасным противником считали РОВС большевицкие вожди.

Но следует сказать и о другом: на протяжении 1920-х – 1930-х годов, вплоть до начала 2-й Мировой войны, РОВС действительно вёл подпольную работу в подсоветской России. И пока Ежов докладывал Сталину о мифических крупномасштабных победах над Белым подпольем, в Советском Союзе работали настоящие, а отнюдь не выдуманные офицеры Русского Обще-Воинского Союза.

Так, например, в начале того же 1937 года одному из разведчиков РОВСа, мичману Сергею Сергеевичу Аксакову, удалось устроиться работать… шофёром у секретаря Ленинградского обкома партии. Всего же мичман Аксаков, выполняя задания РОВСа, успешно ходил «за чертополох» (в СССР) четыре раза![10] По соседству с Аксаковым действовал в Ленинграде другой легендарный русский разведчик – полковник Николай Алексеевич Зуев (1892–1954), начавший свою разведческую карьеру ещё мальчиком, во время Русско-японской войны 1904–1905 гг., за что ещё тогда был награждён тремя Георгиевскими Крестами. Н.А. Зуев принадлежал к числу старых членов кутеповской боевой организации и также ходил в СССР четыре раза, начиная с 1927 года. В 1937 году Зуев сумел пробраться и устроиться на службу в штаб Ленинградского военного округа, где он занимал довольно высокую должность. В 1938 году, перейдя румынскую границу, он благополучно вернулся в эмиграцию, в Болгарию.[11]

В тридцатые годы СССР находились и другие члены и группы РОВСа. Эта работа велась в обстановке глубочайшей секретности и только самый узкий круг руководителей и чинов РОВ Союза был в неё посвящён.




[1] Яремчук 2-й А.П. Русские добровольцы в Испании. Сан-Франциско, 1983, С. IX.


[2] Там же, С. 2.


[3] Часовой. 1938. № 216. С.9.


[4] Вестник Галлиполийцев. 1937. № 47. С. 11.


[5] Яремчук 2-й А.П. Русские добровольцы в Испании. Сан-Франциско, 1983, С. 241.


[6] См.: «Актив – кадровые офицеры» // Источник. Документы русской истории. 1994. № 1. С. 94–105.


[7] Там же, С. 103.


[8] Горбач Г.Ф. (1898–1939) – старший майор госбезопасности, начальник УНКВД Новосибирской области.


[9] «Актив – кадровые офицеры» // Источник. Документы русской истории. 1994. № 1. С. 103.


[10] См.: Бутков В.Н. Берегите наши корни // Кадетская перекличка. 1996. № 59.


[11] Там же.





***

После исчезновения Миллера обязанности Начальника РОВС некоторое время выполнял генерал-лейтенант Фёдор Фёдорович Абрамов, возглавлявший Отдел РОВС в Болгарии. Но болгарское правительство не позволило генералу Абрамову занять пост главы Союза. 23 марта 1938 года Абрамов передал эту должность находившемуся в Бельгии генерал-лейтенанту Алексею Петровичу Архангельскому, на долю которого выпал, пожалуй, один из самых трудных периодов в истории РОВСа: едва успели стихнуть последние залпы гражданской войны в Испании, как в Европе уже готова была разразиться новая, куда более масштабная война...

23 августа 1939 года нацистская Германия и Советский Союз заключили в Москве договор о ненападении и подписали секретный дополнительный протокол о разграничении сфер интересов в Европе – «в случае территориально-политического переустройства». Фактически это означало тайный раздел Европы между двумя тоталитарными режимами и закладывало предпосылки для развязывания новой мировой войны, в которой СССР и Германия выступали в качестве союзников.

Советско-германский договор и тесное сотрудничество между большевиками и нацистами, развивавшееся в предвоенные годы, ещё более усугубили и без того сложное положение русских эмигрантов в Германии. Ещё в 1938 году под давлением гитлеровцев прекратил свою деятельность 2-й Отдел РОВСа (Германский). 22 октября 1938 года генерал Архангельский был вынужден выделить бывший 2-й Отдел в самостоятельную, независимую от РОВСа группу, с переименованием её в «Объединение Русских Воинских Союзов» (ОРВС).[1] А 6 мая 1939 года таким же образом прекратил своё существование в составе РОВСа и 6-й Отдел в бывшей Чехословакии, превращённой Гитлером в германский Протекторат Богемии и Моравии.[2]

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а 17 сентября удар по Польше нанесла Красная Армия. Гитлер и Сталин развязали Вторую мировую войну…

Война географически разделила Белое Зарубежье, сделав практически невозможными общее руководство и координацию действий между разделёнными фронтом частями эмигрантских организаций. Работа РОВСа оказалась в значительной степени парализована.

Подлинной трагедией для всех русских патриотов стало то обстоятельство, что ни одна из образовавшихся военных коалиций – ни германо-советская, ни англо-французская – не ставила в этой войне целей, совпадающих с интересам Русского народа. 28 сентября 1939 года на совещании начальников групп и председателей объединений, входивших в 5-й Отдел РОВСа (Бельгийский), генерал Архангельский подчеркнул, что ни одно государство не включило в цели войны восстановление национальной России, что обязывает РОВС к сохранению нейтралитета.[3]

С началом Второй мировой войны многие русские белоэмигранты и русская молодёжь, выросшая в изгнании, были призваны в ряды армий тех стран, в которых они проживали – Польши, Франции и др. Так, например, по некоторым данным, в ходе мобилизации во Французскую армию было призвано порядка 3000 русских [4], значительная часть из которых состояла в Русском Обще-Воинском Союзе или в других русских организациях, идейно связанных с РОВСом. Среди них оказались как те, кто в 1920-е – 1930-е годы принял французское гражданство, так и те, кто продолжали считать себя подданными Российской Империи и отказывались от какого-либо иностранного гражданства (т.н. апатриды – эмигранты с Нансеновскими паспортами). «Это было несчастье для русских, вынужденных проливать свою кровь за чуждые нам интересы, – последствии отметит генерал-лейтенант А.П. Архангельский, – но избежать это несчастья мы не могли и должны были его нести, сохраняя честь и славу русского имени».[5]

В большинстве своём члены РОВСа являлись боевыми офицерами и имели опыт Великой и Гражданской войн, однако французы, не считаясь с офицерскими чинами Русской Армии, записывали их в свою армию рядовыми.

Для того чтобы поддержать соратников, отправленных на фронт в составе французских частей, был образован: «Комитет помощи русским мобилизованным при РОВСе во Франции». Комитет занимался сбором пожертвований в пользу мобилизованных и отправкой в армию посылок с продуктами и тёплыми вещами – помощь эта, как скоро выяснилось, была совсем не лишней. Активно помогала РОВСу в сборе пожертвований для этих целей и редакция журнала «Часовой». За время своей деятельности Комитет успел отправить во Французскую Армию несколько сот посылок.[6]

Впоследствии, в начале 1950-х годов, Содружество Русских Комбатантов Французской армии в войну 1939–1945 гг. издало скорбный список русских офицеров и солдат, которые погибли, сражаясь за Францию против гитлеровской Германии. В списке было приведено более трёхсот фамилий лиц, павших смертью храбрых на европейском театре войны. По другим данным в рядах Французской армии погибло 450 русских эмигрантов.[7] Среди них были и посмертно награждённые французскими орденами.

* * *

В конце ноября 1939 года Советский Союз, устроив провокацию на советско-финляндской границе, развязал военные действия против Финляндии. По замыслу большевиков, эта страна, при помощи созданного в СССР марионеточного «народного правительства» Куусинена, должна была быть превращена в новую «социалистическую республику». А в быстрой и лёгкой победе над заведомо слабейшей армией северного соседа Сталин не сомневался.

Советская агрессия против маленькой соседней страны, вызвавшая возмущение всего мира, была воспринята русской Белой эмиграцией с особым чувством: ведь Княжество Финляндское более ста лет, с 1809-го по 1918-й годы, являлось частью Российской Империи. К тому же во главе финской армии стоял бывший офицер Русской Императорской Гвардии, русский генерал-лейтенант, а позднее регент и фельдмаршал Финляндии Карл Маннергейм, который пользовался симпатией и авторитетом в кругах русских Белых эмигрантов.

Начальник РОВСа генерал-лейтенант А.П. Архангельский считал, что успех Финляндии в её борьбе против коммунистических агрессоров никак не угрожает национальным интересам России, в то же время эта война при определённых условиях может стать тем толчком, который повлечёт за собой падение большевицкой диктатуры.

В те дни, когда Красная Армия пыталась взламывать «Линию Маннергейма» на Карельском перешейке, редактор журнала «Часовой» капитан В.В. Орехов писал: «Наш долг – долг русской эмиграции – принять посильное участие в борьбе с большевизмом, всегда, везде и при всяких обстоятельствах. Не надо преувеличивать свои силы: никаких армий и никаких корпусов мы выставить не можем, единственно, что можно сделать – это создать значительный русских отряд под нашим флагом, который привлечёт к себе русских людей, ненавидящих советскую власть. Но мы можем помочь финнам нашей пропагандой, нашей верой в будущую справедливую Россию и борьбой всеми силами с Коминтерном. И если Финляндия захочет нашей помощи, мы должны будем вложиться в эту борьбу, памятуя, что каждая пуля против красной армии нам выгодна, каждый удар по большевикам идёт на пользу России и каждая неудача Сталина – радость русского народа».[8]

Вскоре после нападения Красной Армии на Финляндию официальный представитель РОВСа в Англии, капитан 1-го ранга Г.Е. Чаплин (в прошлом – один из организаторов Белой борьбы на Севере России) начал хлопотать об организации в Лондоне русского центра по борьбе с большевизмом. Проект создания русских добровольческих отрядов одно время серьёзно обсуждался в Лондоне и Париже, но осуществить его не удалось.[9]

В декабре 1939 года генерал А.П. Архангельский обратился к фельдмаршалу Маннергейму с предложением об участии русских Белых добровольцев в борьбе против Красной Армии на финляндском фронте. Фельдмаршал ответил, что в настоящем периоде войны он не видит возможности воспользоваться сделанным ему предложением, хотя и не исключает этого в будущем.[10] Но ещё до получения ответа от Маннергейма стало известно, что финское правительство, опасаясь политических осложнений, вообще запретило принимать русских добровольцев.

Положение изменилось лишь в середине февраля 1940 года, с появлением в Финляндии значительного числа пленных красноармейцев. Тогда финское правительство, по предложению Б.Г. Баженова[11] (предварительно получившего соответствующие инструкции от Начальника РОВСа), решилось использовать добровольцев из числа пленных красноармейцев для партизанских действий в тылу Красной Армии и для антибольшевицкой пропаганды. С этой целью предполагалось организовать разъяснительную работу среди обманутых коммунистами бойцов и командиров РККА, привлечь их к борьбе за свержение коммунистической диктатуры и сформировать из них несколько небольших Русских Народных Отрядов под командой офицеров и унтер-офицеров РОВСа. В случае успеха отряды должны были быть развёрнуты в строевые части Русской Народной Армии.

С согласия фельдмаршала Маннергейма этот план был принят. И первый же опыт дал огромный успех: из приблизительно 500 красноармейцев, размещённых в одном из лагерей для военнопленных, около 200 человек выразили желание вступить в Русские Народные Отряды. При этом, как отмечал в своём докладе Начальник РОВСа, военнопленных не только не принуждали к такому решению, но, напротив, предупреждали их об опасности, напоминая, в частности, что оставленные в СССР семьи добровольцев могут пострадать от рук НКВД. Показательно, что когда вступавших в Русские Народные Отряды спрашивали, с какими командирами они желают идти на фронт, с лицами из командного состава РККА или с Белыми офицерами, бывшие красноармейцы единодушно выражали желание, чтобы ими командовали Белые.[12]

Всего было сформировано пять Русских Народных Отрядов, под командой офицеров РОВСа, проживавших в Финляндии и отобранных для этой цели начальником Подотдела РОВСа в Финляндии капитаном Шульгиным. Эти члены РОВСа были зачислены в Финскую армию с офицерскими чинами. До конца скоротечной советско-финляндской войны 1939–1940 гг. успели отправить на фронт только один отряд, численностью в 35–40 добровольцев. В деле эти добровольцы показали себя блестяще, приведя с фронта красноармейцев-перебежчиков в числе, значительно превышающем состав отряда – все перебежчики также выразили желание вступить в Русский Национальный Отряд.[13]

11 марта 1940 года между СССР и Финляндией был заключён мирный договор – советская пропаганда затрубила о своей «победе». Но для всего мира было очевидно, что в «Зимней войне», как и в Испании, Сталин потерпел позорное поражение, ибо главной цели – оккупации и советизации Финляндии – большевики достигнуть не смогли.

«Финский опыт» РОВСа показал, что многие люди в СССР, включая и значительную часть бойцов и командиров Красной Армии, несмотря на продолжавшуюся более двух десятилетий обработку коммунистической и интернационалистической пропагандой, не утратили своей русскости, отчётливо осознавали преступную сущность коммунистического режима и были готовы бороться против него с оружием в руках.

* * *

«Странная война» на Западном фронте неожиданно для французов и их союзников закончилась блицкригом: 10 мая 1940 года германская армия предприняла решительное наступление вглубь Франции, в обход знаменитой «линии Мажино», и в считанные дни оккупировав Бельгию, Голландию, Люксембург, прижав англо-французские войска к берегу Ла Манша, поставила Францию перед лицом поражения.

В результате этих событий многие чины и руководители Русского Обще-Воинского Союза, включая генерала Архангельского, проживавшего в Брюсселе, оказались на оккупированной немцами территории, где победители сразу же принялись устанавливать свои порядки. В захваченных странах немцы организовали «Комитеты по делам русских эмигрантов», а затем «Управления по делам русской эмиграции» (УДРЭ), сильно стеснившие деятельность РОВСа, а то и сделавших её практически невозможной.

Под давлением германских властей был вынужден уйти с должности начальника 1-го Отдела РОВСа (Французского) генерал-лейтенант В.К. Витковский. Был закрыт «Часовой» – неофициальный печатный орган РОВСа, так как, по мнению нацистов, идейная позиция журнала не соответствовала провозглашённому фюрером «новому порядку».[14] Сам генерал Архангельский фактически оказался в изоляции. В этих условиях он направил свою деятельность на борьбу за освобождение из плена русских людей, попавших в немецкие лагеря военнопленных, и здесь энергия генерала Архангельского часто вознаграждалась успехом.

В апреле 1941 года Германия и её союзники напали на Югославию. Предвидя, что с развитием военных действия затруднения по координации действий будут только возрастать, генерал Архангельский 10 апреля 1941 года предоставил начальникам Отделов широкие права и большую самостоятельность.

Начальник 4-го Отдела РОВСа (Югославского) генерал-лейтенант И.Г. Барбович и чины этого Отдела единодушно выразили готовность встать на защиту приютившей их братской славянской страны. Русские белоэмигранты, даже те, кто не был военнообязанным Югославянской армии, добровольно приходили на мобилизационные пункты. А командир Гвардейского казачьего дивизиона полковник А.И. Рогожин, как только немцы вторглись в Югославию, немедленно отправился к командующему военным округом генералу Джукичу и предоставил в его распоряжение свой дивизион – полностью укомплектованную и сохранявшую боеспособность часть РОВСа. Русские воины стойко сражались в рядах Югославянской армии, но «Апрельская война» продолжалась всего 12 дней: Югославия была быстро разбита и оккупирована. Деятельность РОВСа в этой стране была запрещена гитлеровцами.


И.Б. Иванов



[1] Приказ Русскому Обще-Воинскому Союзу № 36 от 22 окт. 1938 г.


[2] Часовой. 1939. № 238–239. С. 37.


[3] Часовой. 1939. № 244. С. 5.


[4] Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. М., 1986. С. 207.


[5] Письмо ген.-л. А.П.Архангельского ген.-л. А.И. Деникину от 21.07.1946 // Новый часовой. 2006. № 17-18. С. 212–213.


[6] Часовой. 1940. № 252. С. 4.


[7] Назаров М.В. Миссия русской эмиграции. Т.1. М., 1994. С. 227.


[8] Часовой. 1940. № 247. С. 2–3.


[9] Часовой. 1950. № 295. С. 3–4.


[10] Архангельский А.П. Финский опыт РОВСа // Вестник РОВС. 2004. № 8–9. С. 26.


[11] Баженов Борис Георгиевич (1900-1982), помощник И.В. Сталина по делам Политбюро, советский перебежчик. Работал в аппарате ЦК ВКП (б), но глубоко разочаровавшись в коммунистических реалиях, в 1928 г. совершил побег из СССР и стал идейным борцом против коммунизма. Автор мемуаров «Воспоминания бывшего секретаря Сталина».


[12] Архангельский А.П. Финский опыт РОВСа // Вестник РОВС. 2004. № 8–9. С. 28.


[13] Там же.


[14] Часовой. 1947. № 263. С.1.



Возврат к списку


    
Система электронных платежей