С.Х. Карпенков. Оттепель надежды

27.08.2016

С.Х. Карпенков. Оттепель надежды

Долгожданную хрущёвскую оттепель почувствовали не только крестьяне в каждом своём небогатом хозяйстве с ослаблением налогового ярма, но и многие горожане сначала в Москве, а потом и в других городах областного масштаба, когда в сжатые сроки было налажено массовое строительство быстро возводимых, типовых пятиэтажных жилых домов, позднее названных хрущёвками. Строились и раньше многоквартирные дома в городах и посёлках. Такие жилые дома, украшенные незатейливой советской символикой на фасадах, были разные – большие и малые, одноэтажные, двухэтажные и многоэтажные, деревянные и кирпичные. Возводились и дома с социалистическим размахом – своеобразные небоскрёбы, устремлённые в небо сталинские высотки с пятиконечной золочёной звездой, вознесённой в облака. Однако все они предназначались преимущественно для партийных господ и их многочисленных служак. И только в исключительно редких случаях в «стране рабочих и крестьян» небогатые семьи рабочих получали квартиры, чаще всего коммунальные. А в начале шестидесятых годов с наступлением хрущёвской оттепели совершилось невероятное земное чудо – многие простые семьи смогли переселиться из сырых полуподвалов с затхлым воздухом и из тесных клетушек-коммуналок в новые квартиры, пусть и не просторные, пусть и с небольшой кухней, едва вмещавшей плиту и стол с треногими табуретками, но всё же это были квартиры отдельные, жить в которых хотели и хотят все семьи, дабы не испытывать неудобства коммунального совместного проживания, когда много общего, но не всё своё, как при «светлом будущем», которое провозглашали партийные властители, но тем не менее сами предпочитали жить вопреки коммунистическому принципу в отдельных роскошных квартирах с видом на золочёные купола древнего Кремля либо в незатейливых дворцах на Воробьёвых горах с чудесным панорамным видом на всю златоглавую Москву.

Если в двадцатые и тридцатые годы везде и всюду строились лагеря с колючей проволокой для заключённых и промышленные объекты-гиганты, то в хрущёвскую оттепель стали возводиться не только многоквартирные жилые пятиэтажные дома, но и многофункциональные комплексы зданий для многочисленных академических и отраслевых научно-исследовательских институтов для проведения исследований, результаты которых, преломляясь через технологии, доводились бы до производственного процесса. Вокруг институтов, расположенных в пригородах и, прежде всего, в Подмосковье, в живописных местах, прямо на природе, среди сосен и берёз вырастали небольшие научные городки, где создавались все благоприятные условия для творческой работы учёных, инженеров и их благоустроенного проживания. Многие институты находились на территориях, огороженных высоким бетонным забором с колючей проволокой и с вооружённой охраной, что внешне напоминало тюремные лагеря. Это были закрытые предприятия, где все исследования и разработки проводились под грифом секретности. И работали там не заключённые и не вольнонаёмные, как это было совсем недавно в гулаговских шарашках, а научные сотрудники и инженеры, направленные по распределению после окончания технических вузов и университетов.

По велению Никиты Хрущёва правительство вынуждено было повернуться лицом не только к людям, но и к науке, и образованию. Открывались новые научно-исследовательские институты, которые составляли важнейшую составляющую научно-технических комплексов, производивших высокотехнологичную продукцию военного и гражданского назначения. Было налажено массовое производство различных видов отечественной техники: самолётов разных модификаций, уникальных инструментов, высокочувствительных приборов и многих другой видов технической продукции, – которые по своим характеристикам не только не уступали, но и даже превосходили зарубежные аналоги. В разработке ракетно-космической техники наша страна занимала лидирующее в мире положение.

Успеху в развитии науки и производства многих видов технической продукции, прежде всего оборонных отраслей промышленности, в значительной степени способствовала хорошо отлаженная система образования, начиная от начального и кончая высшим профессиональным. Высокий уровень образования задавал и задаёт до сих пор Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, новый комплекс зданий для которого был открыт на Ленинских (ныне Воробьёвых) горах вскоре после окончания войны, в начале пятидесятых годов прошлого века. Широкие врата этого уникального университета, одного из лучшего в мире, распахнулись для всех желающих покорить Ленинские горы, но прошедших строгий конкурсный отбор. Сюда приезжали учиться и студенты из многих стран мира, включая развитые. Самый большой конкурс для поступающих был на физическом факультете – в конце пятидесятых и в начале шестидесятые годов он доходил до двадцати и более человек на одно место. В те годы многие юноши и девушки хотели стать физиками, охотно веря в то, что «Физика – соль, а остальное всё ноль», как это считали молодые учёные-физики, стремившиеся поведать тайны материального мира. Гораздо меньший конкурс был на гуманитарных факультетах: филологическом, историческом, экономическом и других. Профессиональное бесплатное образование в то время было нацелено на подготовку высококлассных специалистов в разных сферах трудовой деятельности, а не на выпуск за плату из родительского кармана скороспелых «экономистов», «менеджеров», «юристов» и «социологов» с дипломом высшего образования, которые в последнее время пополняют ряды многомиллионных безработных.

Партийно-бюрократическая система управления в то время далеко не всегда и не во всех высших учебных заведениях благотворно сказывалась на качестве образования, включая высшее профессиональное, когда ректорские посты занимали вовсе не опытные учёные-организаторы, а партийные функционеры с красным билетом в кармане, едва научившиеся читать по слогам, кандидатские и докторские диссертации которым писали подчинённые им научные сотрудники. А некоторые продвинутые вёрткие ректоры, не ограничиваясь своей должностью, якобы выборной учёным советом, шли ещё дальше – пролезали в академию наук, становясь сначала членами-корреспондентами, а потом и академиками наряду с другими известными учёными. В то же время было немало вузов, которые возглавляли выдающиеся учёные-организаторы. В частности, ректором Московского государственного университета имеени М.В. Ломоносова более двадцати лет был опытный талантливый организатор И.Г. Петровский, академик АН СССР, известный во всём мире математик. Будучи беспартийным, он, в некоторой степени, был свободным от партийно-бюрократического влияния на процесс управления образованием и наукой.

Вузы готовили высококвалифицированных специалистов для всех отраслей промышленности и сельского хозяйства, для академических и отраслевых институтов, включая закрытые институты, ориентированные на разработку военной техники. Закрытые научно-исследовательские институты в народе назывались почтовыми ящиками. Особенно их много было в Москве. Непродуманное и необоснованное засекречивание работ иногда приводило к тому, что в разных почтовых ящиках, находившихся в одном и том же городе, а иногда даже рядом друг с другом, проводились одни и те же исследования, и при этом отвлекались интеллектуальные ресурсы и впустую расходовались финансовые средства.

Далеко не всегда были научно обоснованы целесообразность и практическая значимость предписываемых сверху некоторых фундаментальных исследований и даже технических разработок, которые затем не находили применения, хотя и были потрачены немалые финансовые и материальные ресурсы. Такие якобы исследования или разработки инициировались иногда и самими учёными для воплощения своих фантастических идей либо для подтверждения гипотез, весьма далёких от естественно-научной истины. Например, в начале 80-х годов прошлого века, чтобы оказаться впереди планеты всей, в Подмосковье построили гигантский тоннель для ускорительного комплекса, по размерам сопоставимый с кольцевой линией московского метро. Такой подземный монстр оказался не востребованным, хотя безрассудно израсходованы астрономические суммы бюджетных средств. Баснословные деньги тратились и тратятся на дорогостоящие эксперименты, чтобы любопытства ради заглянуть подальше за космический горизонт и поведать тайны загадочного микромира. Весьма сомнительна целесообразность крупномасштабного строительства атомных электростанций, требующего чрезвычайно больших материальных средств и финансовых вложений. Во многих цивилизованных странах возведение атомных станций запрещено, дабы не оставлять опасного радиоактивного наследства своим потомкам.

Партийно-бюрократическая форма управления научно-изыскательскими и конструкторскими работами и излишнее их засекречивание не редко препятствовали практическому внедрению изобретений и новых научных разработок. Такое управление не стимулировало росту и продвижению молодых способных высокопрофессиональных кадров, и, следовательно, сдерживало развитие отечественной науки и, как следствие, препятствовало налаживанию массового производства высокотехнологичной продукции. По этой же причине многие новые наукоёмкие технологии, разработанные в закрытых организациях, не внедрялись в производство промышленной продукции гражданского назначения. В некоторых открытых институтах и в почтовых ящиках ключевые посты занимали вовсе не признанные учёные, опытные организаторы исследований и разработок, а весьма посредственные руководители, далёкие от науки и техники, но продвинувшиеся по партийной линии. Пользуясь своим почти неограниченными властными полномочиями, они, не проводя самостоятельно научных исследований, получали запросто учёные степени, а иногда и звания члена-корреспондента и даже академика.

В то же время, несмотря на все изъяны и недостатки партийно-бюрократического управления фундаментальной и отраслевой наукой в нашей стране было немало научно-технических комплексов, возглавляемых признанными во всём мире учёными-конструкторами, которые, преодолевая мыслимые и немыслимые партийно-административные преграды, смогли организовать и наладить на высоком профессиональном уровне исследования, разработки и массовое производство выпускаемой высокотехнологичной продукции. Среди множества талантливых организаторов можно назвать выдающихся учёных-конструкторов Туполева, Ильюшина, Яковлева, имена которых носят многие модификации отечественных самолетов не только военного, но и гражданского назначения, по основным техническим характеристикам превосходившие зарубежные аналоги.

Однако в то время, в конце пятидесятых и в начале шестидесятых годов прошлого века, хотя и были достигнуты значительные успехи в науке и технике и партийное руководство страны под началом Никиты Хрущёва стремилось, как могло, в рамках существующей тоталитарной системы улучшить жизнь граждан, но всё же в Советском Союзе массово производились товары широкого народного потребления очень низкого качества. Например, в костюме отечественного производства считалось стыдно появиться на улице или в каком-либо приличном обществе. Партийные господа предпочитали носить одежду зарубежного покроя и шитья из импортных материалов. Производилось отечественных промышленных товаров очень много, но большинство из них было очень низкого качества. Поэтому они не пользовались спросом и подолгу залеживались на полках магазинов и складов. На некоторых отечественных товарах ширпотреба, хотя и стояли знаки качества, но они вовсе не означали высокого качества, а скорее напоминали о том, что их производитель сделать лучше не может. Партийные громкие лозунги и призывы переходить от количества к качеству не доходили до реальных дел – качество товаров не улучшалось.

Гораздо хуже обстояли дела с производством и потреблением продовольственных товаров. В магазинах почти всегда продавалась, например, картошка, которая считалась и считается вторым хлебом на российской земле, но она была полусгнившей и большая часть её уходила в отходы. Продавалось и молоко сивого цвета, «пастеризованного» до такой степени, что в нём совсем ничего не оставалось от натурального продукта. Отстояв длинную очередь, можно было купить и мясо, в котором больше половины было костей, при этом сытые и довольные продавцы-мясники с ехидной улыбкой на лице объясняли «непросвещенным» покупателям, что мяса без костей не бывает. Не хватало «мяса с костями» и «пастеризованного молока», которые с трудом можно было отнести к настоящим продуктам питания, даже в Москве, куда по партийному велению и указанию сверху свозилось продовольствие со всего необъятного Советского Союза, не говоря уж о других городах и посёлках, которые гораздо хуже снабжались продовольственными товарами.

Совсем плохо обстояло дело с обеспечением населения хлебом насущным, самым востребованным продуктом питания. Во многих городах и посёлках его просто не хватало. Чтобы купить буханку чёрного хлеба, надо было отстоять не один час в длинной очереди, а иногда проголодавшиеся покупатели вынуждены были брать штурмом полупустые продовольственные магазины, и так повторялось каждый день. В сельские лавки хлеб вообще не завозился – верховные партийцы считали, что крестьяне сами себя прокормят, а смогут ли они прокормить свои многодетные семьи с шестью детьми, пользуясь приусадебным участком не более пятидесяти соток, – этот животрепещущий вопрос обеспеченных сытых партийцев вообще не интересовал. И чтобы как-то выжить и дотянуть до нового урожая, не умерев с голоду, некоторые крестьяне вынуждены были собирать ранней весной мёрзлую полусгнившую картошку и оставшиеся в поле после жатвы колоски, за что их ловили партийные служаки и сажали в тюрьмы.

Ни громкий призыв Никиты Хрущёва «Догнать и перегнать Америку!» с высокой трибуны партийного съезда, ни широкомасштабное освоение целинных залежных земель, начатое по его инициативе, не приводили к полному обеспечению продовольствием населения страны. Тогда партийные руководители, повернувшиеся лицом к науке, решили привлечь к решению этой проблемы учёных, для работы которых открывались многие научно-исследовательские институты. К тому времени отечественная наука вывела многие промышленные отрасли на передовые рубежи, и партийные мифотворцы поспешили заявить, что тогдашнее поколение будет жить при коммунизме.

При обращении к учёным был сделан упор не на естественно-научные исследования, где критерий истины – эксперимент, а на экономические изыскания, где критерий истины строго не определён, ведь не проверенные практикой социальные эксперименты никогда не давали положительных результатов, о чём свидетельствовала недавняя отечественная история с печальными трагическими последствиями. Все надежды возлагались на учёных-экономистов, которым было предписано разработать научно обоснованный путь выхода страны из продовольственного кризиса. Однако, как показали ближайшие события того времени, такие надежды не оправдались – «научные» предписания сверху привели к окончательному разорению крестьянских хозяйств и вымиранию многих деревень и сёл на российской земле с последующим неизбежным падением тоталитарного коммунистического режима и развалом «нерушимого» Советского Союза.

Библиографические ссылки

Карпенков С.Х. Незабытое прошлое. М.: Директ-Медиа, 2015. – 483 с.

Карпенков С.Х. Воробьёвы кручи. М.: Директ-Медиа, 2015. – 443 с.

Карпенков С.Х. Экология. М.: Директ-Медиа, 2015. – 662 с.

Карпенков Степан Харланович


Возврат к списку


    
Система электронных платежей